Пограничные сказки

Сплерд, Шплютц и Иван Тургенев.
Рисунок Александры Шадриной

К нам пришли эти Сплерд и Шплютц, как они заявили, только что с помойки. Могли и не сообщать.

Все же в воздухе носилось, все подробности. Проросший лук, резиновый сапог мокрый, арбуз, полусъеденный неделю назад. Подушка перьевая прабабушкина.

Как говорится, песня ясно без слов. Сплерд и Шплютц сказали, это недалеко тут.

Разумеется! Лозунг был назад к природе, а природа уже вся заставлена помойками. И являются такие вот.

И один держит в руках коробочку почти белую, явно лекарство.

И оба дрожат. Заболели? Нет, им требуется (видите ли) переводчик с языка. Не знают с какого.

Мы Сплерда и Шплютца отвели для пробы к Ивану Тургеневу. Котята сгрудились, ремнями скрипят, наблюдают. Тургенев из своей трехлитровой банки приветливо так сказал: «Внутрь не приглашаю» и «Вы мне загораживаете».

И надел очки.

Сплерд и Шплютц протягивают ему коробочку и просят:

– Дедуль, ты там прочти что написано. Там не по-нашему.

И затаили оба дыхание, большое спасибо. Облегчили нам жизнь.

Иван Тургенев посмотрел-посмотрел да и вдруг говорит через стекло:

– А это для собак. Щьен.

– Для щенков, ясно. Ну все равно, а от чего? – с тревогой спрашивают оба, как больные. И с надеждой.

– И оно просрочено, – заявляет Тургенев.

– А от чего? – почти плачут они, Сплерд и Шплютц. – Нам бы побыстрее надо, полечиться требуется.

– От гельминтов, – стесняясь, отвечает Иван Тургенев, русский писатель.

Оба сказали задумчиво: «Понятно», отошли в сторонку, вынули из коробочки таблетки, поделили, покрошили их в руку и приняли, как бы на что-то рассчитывая. Сжевали все.

Постояли, удивленно посмотрели в небо, на Полину Виардо, которая в этот момент заклубилась и громыхнула.

После чего они пошли долой, все еще прислушиваясь ко внутренним ощущениям и явно ожидая чего-то.