Людмила Петрушевская Мы тут всем скопом пошли к собачьим шутам. Нас Полинка Виардо послала.
Приходим.
Собачьи шуты, как положено, во всем гражданском, приглашают котят отдельно, как-то неразборчиво, вроде бы «идите в баню»: там посмотрите, как у нас все хорошо устроено.
А нам говорят: попозже будут пирожки с секретом.
И смеются.
Котята у нас пограничники, они быстро обижаются, достали пушки, машут ими, а собачьи шуты говорят: «Мы пошутили, мы всегда шутим!»
Нас тут же повело уходить сразу домой, долой эти пирожки ваши с секретом, они у вас тоже, наверно, не без шуток.
Котята постреляли в потолок, скрутили им сковородку.
Собачьи шуты тогда говорят: «Сейчас вызываем собак!»
Полина Виардо (мы ее держали про запас за воротами) тут как запоет!
Все полегли. У нее такой голос. За тысячу децибелов зашкаливает.
Короче, они лежат, за уши держатся.
Собак не видно: тоже, видимо, прилегли.
А Полина Виардо закончила так и объявляет: «Ария из оперы Хренникова «Мать Горького».
Мы подали пример, начали аплодировать кто чем, кто ластами, кто сапогами, собачьи шуты затопали.
На почве оглохших ушей мы и подружились. Стали обмениваться записками. Дедушка Сережа-Володя Шванц в письменной форме настоял на пирожках, да и криком кричал о том же.
А пирожки у них оказались с грибами. Разломишь пирожок, а там гриб смотрит во все глаза. И еще говорит так ядовито:
– Ешь-ешь, кандидат. – И добавляет: – Претендент типа хроник. Ленин!
Собачьи шуты объясняют, что эти странные грибы так называют буквально всех.
И при этом мы услышали, что шуты тихо шепчут: «Ухо тяка сите». Намекают как бы, уходя гасите свет. То есть идите.
Мы пирожки взяли с собой и тогда только пошли.
Эти грибы потом долго еще у нас на гумне из гумуса таращились.
