Смурной охотник

Рома - настоящий народный интеллигент. Тихоня, серый воробушек. Спокойный, сумрачный, деликатный.

Быть может, Сенчин и хотел бы казаться грубияном, пацаном, мужиком, он то и дело присягает на верность "простой чернорабочей жизни" - и все же удален от нее. Литературный монах - так будет верней. Индивидуалист. И широта его публикаций (сотрудник "Лит. России", постоянный автор "Знамени") - знак не позиции скорее, но природного отщепенства, естественной обособленности от мирских дрязг.

Творческая манера Сенчина - настоящий ремесленный реализм. Не прикрываясь авангардными изысками, не прибегая к условностям описания, Сенчин берет предметы точным охотничьим глазом. Тут - опасность скатиться к бесцветности. Лаконизм вытягивает сложную задачу.

Перед нами кусок из новой прозы, где впервые без недомолвок Сенчин пишет про себя. Это рискованный рывок. Во-первых, непонятно, что дальше, про кого? Во-вторых, награждая героя собственным именем, автор смело снижает планку, вроде как показывает свою неспособность к "фэнтези", к придумкам. Однако этот же прием добавляет повествованию живой достоверности, сближает с автором, придает произведению горячей исповедальной силы. Главное - не переиграть в "исповедь"...

Я думаю, новая искренность, которую Сенчин знаменует, способна к развитию. Предполагаю, что вслед за почти физиологическими очерками молодых людей разной степени даровитости придет вымысел, возникнет сложная узорчатая сюжетность. Таков следующий этап.

Сенчин - смурной охотник за картинами жизни. Скромно, подвижнически, во Франкфурте он обошел со мной все яростные бордели, глазом художника разглядывая каждую особу - негритянку, латиноску, завлекающую из каждой двери. Отмечал поворот плеча, наглый оскал, блеск глаз, сопереживал их участи...

Помню его монотонный шаг вверх по лестнице.

Помню, как потом бродили по ледяному пригороду, сверху садились нескончаемые самолеты. Я принял какую-то электрическую вывеску на небоскребе за луну. Оказалось, фальшивка. И мы спорили с Сенчиным, можно ли про такое писать.

Я бы стал, кстати.