На хлеб и воду

В СТРАШНОМ сне не привидится добровольное посещение министерства юстиции. Столько блестящих судеб было здесь повержено в прах. А если не повержено, то зацеплено на ржавый крюк и подвешено в пыльных шкафах до лучших времен. Эти крюки хранят тепло шкирок Ильюшенки и Скуратова, Быкова и Гусинского. Однако поводом моего посещения стал простой шкурный страх - Бутырка. По последним сообщениям, там зреет массовый бунт.

- Юрий, я слышал, что авторитетам пришелся не по вкусу новый начальник Бутырки Володя Ступин. Закрутил гайки, отнял все предметы, способствующие побегу. Включая хлеб и газированную воду, которыми легко можно подкупить нынешнего надзирателя. Не перестарался ли?

- Ни в коей мере, Публий! Наша политика в данном вопросе должна быть предельно жесткой: шаг влево, шаг вправо - считается побегом. Более того, чтобы исключить возможность подкупа, мы повысили оклад надзирателям: 5 рублей в смену на хлеб и воду из-под крана. Я уверен, количество побегов из Бутырки должно резко пойти на убыль.

- Не хлебом единым жив человек, сказал классик. Будет ли вестись воспитательная работа в СИЗО?

- Несомненно. И в первую голову - среди надзирателей. Мы раздадим заключенным список адресов родных и близких каждого надзирателя, дабы тем было куда пойти в случае побега. А об этом сообщим надзирателям. Так что нужно будет еще подумать, прежде чем способствовать побегу.

- Не лучше ли пойти по пути, предложенному вашим недолгим клиентом - Гусинским? Он, помнится, ратовал за то, чтобы каждая камера была снабжена телевизором, камином, диваном и журнальным столиком. Расслабленный комфортом зэк вряд ли замыслит побег.

- Комфорт развращает, Публий. И социально более опасен, чем некомфорт. Представь-ка взращенного возле камина зэка на воле. Уж он-то начнет лущить не простого прохожего, а замахнется на сами основы нашего государства - на граждан законопослушных и обеспеченных! Пусть лучше шарит по подворотням.

- Короче, перспективы радужные? И не стоит нашему читателю опасаться массового побега из Бутырок?

- Не знаю, как вашему читателю, а уж вашему нечитателю - точно! Его успокой, Публий.

Вдохновленным я покинул эти стены.

Беседовал