Лишенцы

В святая святых отечественной демократии меня привело брутальное обещание заместителя генпрокурора России Юрия Бирюкова, брошенное им с галерки Госдумы: "Мы к вам еще не раз будем обращаться!" В том смысле, что прокуроры введут в широкий обиход процедуру лишения депутатов из межпартийной криминальной фракции депутатской неприкосновенности.

- Геннадий, скажите, существует ли какая-нибудь квота на лишение? Скажем, за год изъять десять мандатов. Или - двадцать?

- Конечно, нет такой квоты! Мы и не предполагали, что эта фракция вдруг наберет такую силу, и никаких телодвижений не делали.

- А сколько человек состоит в этой доселе тайной фракции?

- Трудно сказать, Публий. При, скажем, Рыбкине (царствие ему земное!) мы думали, что таковых вообще нет. А теперь выясняется, что чуть ли не каждый второй. При моем первом правлении - вроде бы тоже не было, теперь же оказывается, что даже и каждый первый... Сейчас я и вовсе должен подозревать всех!

- Что, и самого себя?

- Конечно. Бывает, проснусь ночью - и к буфету, там у меня мандат лежит. Погляжу, вроде цел еще... Значит, привиделось в ночном кошмаре. Рюмку хлопну для спокойствия, и дальше спать.

- Если вы введете квоту, то может ли получиться, что через год-другой некому будет принимать законы? С одной стороны, конечно, облегчение президенту, но с другой - некий ведь отскок от демократии выйдет...

- Ты, Публий, не волнуйся. Демократия наша сильна как никогда. Лишение неприкосновенности не отменяет законотворчества. Пусть мы все по бутыркам и крестам рассядемся, но, скажем, в интернете можем вполне свободно провалить бюджет или, допустим, устроить вотум недоверия. Общество только поддержит нас, ибо страдающий депутат в глазах русского народа - мученик и почти что святой.

На этой оптимистичной ноте мы и расстались. Демократия в надежных лапах, думал я, покидая Охотный Ряд.

Публий