Руссиш царь против либералов

На высоком холме в Потсдаме светится луковичный купол русской церкви, а поодаль красуются добротные терема с деревянным кружевом на окнах. Оказывается, эту Россию в миниатюре подарил Александру I германский кайзер Фридрих Вильгельм III. Теперь «Россию» можно увидеть на открывшейся в роскошном здании им. Мартина Гропиуса в Берлине выставке «Власть и дружба. Берлин–Санкт-Петербург. 1800–1860».

Выставка в Берлине – попытка расставить акценты в отношениях двух народов. Она явно политична: проходит под патронатом министра иностранных дел Франка-Вальтера Штайнмайера, заявившего перед открытием, что «культурная традиция России глубоко западная, европейская». Организаторы пытаются разглядеть символы дружбы немецкого и русского народов в истории. Многие экспонаты выставлены впервые после Второй мировой войны.

Устроители выставки из фонда «Прусские дворцы и сады Берлина-Бранденбурга» стараются найти параллели в мельчайших деталях. Экспонаты для нее предоставлены как немецкой стороной – уже упомянутым фондом, так и русской – Русским музеем в Санкт-Петербурге, Эрмитажем и музеем «Царское Село» в Пушкине. Они прослеживают две линии российско-немецких отношений – военно-политическую и личную, на уровне связей двух императорских дворов. Тем самым опровергается заблуждение, что в XIX веке Россию с Германией связывали только описанные Достоевским и Тургеневым хозяйки доходных домов и учителя музыки в дворянских семьях. То, что забыто: в начале XIX века Россия и Пруссия были союзниками в войне против Наполеона, а прусские солдаты участвовали в сражении 1812 года, царский двор был тесно связан с двором германского кайзера, не только внешнесимволически, но и узами родства, немецкие архитекторы украшали русские города, а русские живописцы и музыканты часто приглашались ко двору кайзера.

Материальные свидетельства альянса России и Пруссии в войне против Наполеона – офицерская униформа лейб-гвардии Измайловского полка 1812–1817 годов, восемь сервисных тарелок с изображением царской армии и камеи с портретами Александра I, фельдмаршала Блюхера и фельдмаршала Барклая де Толли, выполненные в честь десятилетия победы над Наполеоном.

Слышно, как кто-то по-русски объясняет исправно кивающему головой немцу, что каждый школьник в России знает этих военачальников и всю славную историю войны против Наполеона. В Германии – не каждый. Удивленно склоняются немецкие подростки над так называемым «Юбилейным блюдом полководцев». В роскошной росписи по фарфору – виды четырех городов – Москвы, Лейпцига, Парижа и Белль-Альянса, портреты союзников – героев Бородина и Лейпцига.

В тему – картина «Бегство Наполеона из России» (Бэз Раймон де Бо) и портрет Александра I кисти Георга Даве. Этот же художник пишет в 20-х годах портреты цариц Екатерины Александровны и Марии Федоровны, великой княгини Александры Федоровны с детьми, а также великого князя Николая Павловича, ставшего супругом принцессы Шарлотты. Ее портрет кисти Кристиана Даниэля Рауха расположен рядом.

Впечатление мимолетности бытия оставляют изящные акварели Евграфа Крендовского с видами царских покоев в Царском Селе и виды залов Константина Ухтомского. Перекличка мотивов – в работах Вильгельма Барта «Будуар великой княгини Александры Федоровны в Аничком дворце» и Луиджи Премацци «Кабинет Александры Федоровны в Аничком дворце».

Дочь Фридриха Вильгельма III, Шарлотта, получила в подарок от отца икону Смоленской Божьей Матери, которая до сих пор хранится среди экспонатов фонда «Прусское культурное наследие» и выставлена в зале, рассказывающем о родственных связях двух дворов.

Целый зал посвящен тесным связям двух породнившихся венценосных семей: Фридрих Вильгельм III приглашается на крестины внука императора Александра в 1818 году, а в 1821 году великая княгиня Александра Федоровна приезжает из России в Берлин. В ее честь устраивается костюмированный праздник «Лала Рок» по популярному тогда эпосу Томаса Мора. Доказательство тому – портрет наряженной в восточный костюм Александры Федоровны. Тут же и портреты кокетливой Шарлотты в костюме Лалы Рок, и Николая Павловича в костюме ее жениха Алириса.

Целая стена – в набросках декораций для живых картин во время праздника «Лала Рок». Имя исполнителя – знаменитого архитектора Карла Фридриха Шинкеля – примерно дает представление о желании немцев не ударить в грязь лицом перед гостями из России. Не зря в 1831 году тот же Шинкель получит заказ построить Капеллу Александра Невского в Петродворце.

Знакомый силуэт: исполненная немцем Франсуа Йозефом Фридрихом модель много раз виденной церкви Святых апостолов Петра и Павла в Никольском – еще одной деревне с русским названием на окраинах Берлина. Российское прошлое, оставленное в берлинской топографии.

В одном месте – неожиданный диссонанс идеи выставки. Благодушная нить рвется. О Николае I устроители пишут: «Авторитарный режим Николая I. Был против либеральных идей в Европе». Доказательством тому – картина Георга Вильгельма Тимма «Восстание 14 декабря 1825 года». Рядом – картина Григория Чернецова «Парад и благодарственная молитва в честь окончания военных действий в Польше в 1831 году». Напоминание о польском восстании против русского царя.

Параллели – вольные или невольные – с настоящим временем? Немецкие критики увидели именно в этих мотивах заостренную политизацию выставки, которая в противном случае была бы набором «пряничных дворцов и приторных ваз». Увидели попытку Пруссии «освободиться из тисков России» и в результате причину того, что в будущем году выставка поедет в Петербург в «облегченной версии» – без некоторых экспонатов.

Вот такой разброс мнений: для министра Штайнмайера выставка – свидетельство новой интеграции России в европейскую культуру. Для критиков – неудавшаяся попытка из осколков собрать доказательства давней немецко-российской дружбы. Кто прав?

Берлин