Наследники Путина

Кто будет преемником Владимира Путина, не известно никому. Главная причина – невозможность увязать в понятную процедуру достижение целого клубка целей: сохранение преемственности, лояльности, экономического роста, продолжение реформ, укрепление обороноспособности, повышение международного авторитета, и все это – в максимально легитимной форме.

Выборы президента в большинстве стран не решают такого масштабного набора задач. Самодовлеющей является процедура самих выборов. Кандидаты в президенты США – Хиллари Клинтон и Барак Обама – начали знакомить нацию с собой и своими взглядами аж за 1 год и 9 месяцев до выборов! Уж, казалось бы, все в США знают Хиллари – ан нет, она считает, что за нее проголосуют осознанно, только если в деталях будут осведомлены относительно ее взглядов по ключевым вопросам американской повестки дня.

Наша же практика выглядит предельно своеобразной для европейской страны. Никто из вероятных претендентов в президенты не подает голоса, не обещает людям ничего конкретно, не критикует существующую практику, не называет виновных, не делает громких внешне- или геополитических заявлений. И это не от солидности, мол, обещать – удел болтунов, а мы – люди дела. Это от того, что нечего сказать. Потому что в стране отсутствует традиция ответственных обещаний. Безответственных – сколько угодно. А ответственных – нет. И еще потому, что реальных претендентов от власти – нет. Реальных, в смысле собственной, личной амбиции, притязаний, устремлений. Мол, если партия скажет «надо», я отвечу – «да!» А так мне это вообще ни к чему: полно дел на вверенном участке работы – нанотехнологии, оборонка, нацпроекты, сельское хозяйство, интеграция стран СНГ, развитие транспортной инфраструктуры и т.п.

Можно говорить о том, что и в целом среди солидных людей не поощряется практика высовывания с президентскими амбициями. Возможно, это следствие принципа формирования путинской управляющей элиты – все друзья, коллеги, сослуживцы из прошлого, из Питера, из КГБ. И, безусловно, ожидать, что человек, приглашенный, скажем, дыни охранять, вдруг заявит, что уровень его политических притязаний – президентский, – утопия. А может, и сам исходный тип личности, кадрово привлекательный для власти, отрицает наличие подобного рода амбиций в людях предельно непубличных профессий.

Есть еще одно обстоятельство: люди из ближайшего круга президента – Сергей Иванов и Дмитрий Медведев – де-факто пребывают на самой вершине власти те же восемь лет. То есть находятся под ежеминутным прессом лоббистов, просителей, ходоков. Это изматывает, у людей портится характер, они становятся холодными, недоверчивыми, нервными.

Вполне возможно, Владимир Путин видит такие метаморфозы в тех, кого многие относят к числу преемников. Он понимает, какие риски из этого вытекают для страны.

Здесь мы, вероятно, наблюдаем феномен, который можно было бы назвать «одиночество Путина». Другой вопрос, стоит ли сочувствовать президенту. Это – прямое следствие вертикали. Вертикаль хороша для ощущения управляемости страной безотносительно к уровню реальной управляемости. Но вертикаль оказывается беспомощной для решения комплекса задач, о котором говорилось выше.

В такие моменты становится очевидным, что заменить нормальные демократические институты и процедуры никакая вертикаль не может. Потому что головы стоящих на ступеньках вертикальной лестницы подняты вверх, в сторону начальства, а чтобы провести нормальные выборы, нужно смотреть вниз. На народ.

Политическое иждивенчество – характерная черта эпохи Путина. ЕР на все качественные вопросы о миссии, идеологии, целях слишком долго отвечала: «Мы – партия Путина, поддерживаем все его инициативы». Теперь, судя по всему, и выбор преемника – функция и ответственность одного человека, президента Путина. Вместо выборов всех мы получаем де-факто выбор одного. Ошибиться может только он, остальные с себя ответственность снимают. Это – признак незрелости нашей политической культуры, ее «нежного возраста», ее практической никчемности. А жить всем хочется по-взрослому, по-настоящему, со всеми гарантиями зрелой демократии и гражданского общества.