Аркадий Любарев Обсуждение поправок к Конституции заслонило подготовку к новым выборам. Но до старта единого дня голосования 2020 года (ЕДГ-2020) остается менее четырех месяцев. Предстоит много важных кампаний, и хотелось бы, чтобы на них не повторилось то, что произошло в Москве в прошлом году.
У наших выборов много проблем. Но две особенно острые – это недопуск сильных кандидатов и прямые фальсификации. Проблема фальсификаций была массово осознана еще в 2011 году. А проблема недопуска дошла до массового сознания, видимо, только в прошлом году.
И я бы, пожалуй, поставил проблему недопуска вперед. Во-первых, проблема фальсификаций актуальна не для всех регионов, а проблема недопуска – для всех. Во-вторых, у фальсификаций обычно ограниченные возможности – и если оппозиционный кандидат сильно опережает ставленника власти, фальсификации того уже не спасают. А если кандидата не допустили на выборы, то, увы, «нет человека – нет проблемы». И даже если с помощью «умного голосования» удается провалить нежелательного кандидата, все равно избранный из протеста не заменит того, за кого люди хотели изначально голосовать.
Я уверен, что проблему недопуска можно кардинально решить только изменением законодательства, поскольку наши законы о выборах последние 15 лет целенаправленно корректировались в сторону ограничений конкуренции и повышения возможности произвола при регистрации. И мы видим со стороны законодателей нежелание принимать меры для повышения конкуренции на выборах. Партия, имеющая большинство в Госдуме, почти открыто признает, что себе во вред она действовать не будет, а конкуренция ей вредна. Впрочем, и у парламентской оппозиции нет большого энтузиазма: она сама от сбора подписей освобождена.
В этих условиях решено сосредоточить силы на более простой, хотя и паллиативной задаче: добиваться изменения Методических рекомендаций ЦИКа по проверке подписных листов. Этот документ не содержит достаточных гарантий против произвола проверяльщиков, но при этом ряд гарантий в него можно включить и без изменения закона.
Опыт показывает, что у оппозиционных кандидатов большая часть подписей бракуется двумя способами – через проверку по базе МВД и почерковедческую экспертизу. В обоих случаях очень большие возможности для произвола, но с базой МВД легче. Явно произвольно забракованные подписи обычно удается отстоять, хотя и не без усилий. К тому же в ЦИКе эту проблему признают и делают некоторые шаги – в частности, пересматривают соглашение с МВД.
С почерковедами ситуация гораздо хуже. Практически, за некоторыми единичными исключениями, подписи, забракованные этими экспертами, отстоять не удается. Ни заявления избирателей о том, что они собственноручно ставили подпись и дату, ни заключения независимых экспертов не смогли поколебать позицию комиссий, что почерковедам из МВД они доверяют больше. Получается, что почерковеды прямо-таки непогрешимы, хотя до сих пор признавалась непогрешимость только одного человека – папы Римского.
Я уверен, что ситуацию можно существенно улучшить путем доработки методички ЦИКа. И здесь есть несколько направлений. Например – в действующей редакции есть ссылка на методику почерковедческой проверки подписных листов. Только методика эта, похоже, секретная. Мои коллеги пытались ее затребовать в судебных заседаниях и получали отказы. И никого в органах власти не волнует, что граждан поражают в правах на основании секретного документа. Сделайте методику почерковедческой экспертизы подписных листов открытой и общедоступной – вот требование, которое одинаково поддерживают как электоральные юристы, так и компетентные почерковеды.
Другой пример: сколько времени нужно почерковеду, чтобы проверить 5 тыс. подписей и 5 тыс. дат? Ответа на этот совершенно закономерный вопрос в ходе московских выборов я не услышал. Как в столь сжатые сроки они успели проверить подписи у 144 кандидатов? Вот я пытаюсь представить себя на месте председателя Мосгоризбиркома. Я знаю, что примерно в течение недели нужно проверить около 700 тыс. подписей. Но закон дает возможность проверять не все подписи, а только пятую их часть. Может быть, учитывая огромный объем, принять решение проверять выборочно? Когда они принимали решение о сплошной проверке, они оценивали требуемое время?
Еще пример: закон говорит о необходимости заключения экспертов. Но что нам эксперты дают в результате? Это заключение только по названию: в нем нет никаких обоснований. Просто голословные утверждения, что такие-то даты проставлены одной рукой. И кстати, почти никто не обращает внимания на подмену понятий. В законе говорится: подпись бракуется, если эксперт сделал заключение, что дата проставлена не рукой избирателя. А утверждения – даты в таких-то строчках выполнены одной рукой, это не то, что требует закон. Но я ни в одном заключении не видел утверждений, что дата проставлена не самим избирателем.
И конечно же, должны быть способы оспаривания заключений почерковедов. Даже если они и папы, то все-таки не римские. Вот ЦИК не признал результаты независимой экспертизы лишь на том основании, что она сделана по копиям. Ну так подлинники лежат в избиркомах, доступа у независимых экспертов нет. Правда, как мне объяснили почерковеды, экспертизу можно проводить на основании копий, просто при этом нужно сделать больше оговорок.
Или, скажем, почему-то не были приняты во внимание заявления избирателей. Стандартный ответ: отсутствует правовая база. Так надо сделать соответствующую запись в методических рекомендациях – и правовая база появится. Короче, запрета в законе нет, а есть пробел, который можно закрыть в нормативном акте самого ЦИКа.
Все эти вопросы обозначены в документе, направленном в ЦИК. В нем рекомендуется создать рабочую группу по доработке методички, включив туда членов Научно-экспертного совета и квалифицированных почерковедов. Документ поддержали 24 члена совета и еще около 30 электоральных юристов. Среди поддержавших 6 докторов юридических наук, 11 кандидатов юридических наук, 2 бывших председателя облизбиркомов, 3 действующих члена избиркомов субъектов РФ.
Теперь слово за Центризбиркомом. n
комментарии(0)