Ольга Балла Галина Иванченко. Логос любви. – М.: Смысл, 2007, 144 с.
После «Фрагментов речи влюбленного» Ролана Барта, вышедших на языке оригинала ровно тридцать лет назад, философы – так, по крайней мере, утверждает автор предисловия к книге Михаил Эпштейн – перестали говорить о любви. Не то чтобы у них нет для этого языка, понятийного аппарата: языков-то как раз много – столько, что ни один из них не отваживается претендовать на полноту описания предмета. Нет, любовь им, оказывается, попросту глубоко неинтересна – решительно всем, какую бы разновидность философии они ни представляли. Для мысли конца ХХ – начала XXI столетия этот предмет, оказывается, утратил всякую свежесть. Литература и та, полагает Эпштейн, продолжает о нем писать «почти поневоле» – лишь потому, что читателям это все еще почему-то надо. По инерции, наверно.
Галина Иванченко, человек и сама по себе довольно универсальный: кандидат психологических наук, доктор философских наук, преподаватель факультета социологии ГУ–ВШЭ, предлагает для разговора о любви синтез языков. Часть их элементов она заимствует у философии и психологии, часть – у литературы, часть – и значительную! – у собственной внутренней жизни: оттуда в текст врываются и отдельные восклицания («Но ведь это чудо не может быть случайностью!»), и целые монологи, очень личные, уязвленные, обращенные к неведомому для читателя, но явно значимому для автора адресату («Иногда я начинаю думать, что, может, Вы ищете через меня какую-то большую печаль и боль – чтобы тем вернее встретиться с собой, найти себя. Мне начинает казаться, что я мешаю Вам в этом стремлении»).
Увы, книга отчаянно перенасыщена цитатами из самых разных источников: поэтов, философов, психологов, богословов┘ Практически ни одно из утверждений в книге не обходится без обильного иллюстрирования чужими мнениями. Цитаты все замечательные – но в таком количестве они, кажется, перевешивают авторскую мысль, которой зачем-то угодно размещать себя в их тени, и не столько уже проясняют ее, сколько, напротив, рассеивают, вытесняют из поля читательского внимания.
И, на мой взгляд, зря: мысль здесь совершенно самоценна. А «Логос любви» – никакая не лирика и не эссеистика, а самая что ни на есть философия. Задача здесь – выявить объективные смысловые структуры любви, ее динамику: возникновение, развитие, угасание; выстроить для ее описания категориальный аппарат с привлечением средств из разных культурных областей. И получается, между прочим. При всех различиях между этими областями в направлении их взглядов на любовь многое совпадает.
«Совпадения, – говорит цитируемая в книге писательница Марина Палей, – это, видимо, рифмы на Божьих скрижалях, а Создатель любит стройные тексты». Вот и здесь, кажется, удалось зарифмовать разные смысловые пласты: как ни разнороден материал, стройный текст о любви из него все-таки складывается.
