0
888
Газета Проза, периодика Печатная версия

03.03.2005 00:00:00

Антиконцептуалист

Тэги: Айзенберг


Михаил Айзенберг. В метре от нас. - М.: Новое литературное обозрение, 2004, 96 с. Премия Андрея Белого.

Есть все основания многого ожидать от этой книги. Во-первых, имя автора. Наряду с Лосевым, Цветковым, Шварц, Некрасовым, Гандлевским Михаил Айзенберг (р. 1948) наиболее близок к статусу живого классика, или, говоря чуть иначе, он - один из тех, кто сделал современную поэзию тем, что она есть. Во-вторых, авторитет врученной поэту Премии Андрея Белого, бескорыстной не потому, что ей перекрыли финансовый шланг, а принципиально, то есть не имеющей других функций, кроме как индикация литературного качества.

Первое, что бросается в глаза, - невероятная, запредельная по нынешним временам мера ответственности автора. В сборнике нет ни одного холостого стихотворения, добавленного по принципу "почему бы нет?". Каждое стихотворение отчетливо расширяет картину целого. Давайте повысим пафос - нет ни одной холостой, инерционной строки.

Стихотворения Айзенберга развиваются по мандельштамовскому принципу: каждая новая строка вступает в мгновенные связи со всеми предыдущими и как бы умножает смысловое целое. Строки - уж если мы остановились на такой поэтической единице - все до единой, целиком принадлежат поэтической речи. Это соображение не столь очевидно в разговоре о современной литературе: многие авторы предпочитают работать на границе поэзии - и обыденной речи, не-поэзии, анти-поэзии, завоевывая новую территорию, приручая чужое. Айзенберг же, сохраняя опасливое недоверие к общепоэтическим местам, неизменно оказывается в узкой зоне живой, прямо здесь возникающей речи. Ритм порождает мелодию, мелодия, не успев повториться, затвердеть, растворяется. Возникает - в поле того же стихотворения - другая мелодия. Это свойство поэзии Айзенберга, пожалуй, уникально.

Если вернуться к смысловому ряду этих стихов - подвижной, пульсирующей становится граница лирического "я". Поэту удается реанимировать ошельмованное советской историей "мы" - в большинстве случаев оно означает группу людей, очень хорошо, почти на биологическом уровне ощущающих состояние друг друга.

Но в одном очень важном стихотворении "мы" употребляется в абсолютно ином смысле. Лирический герой встречает ватагу ребят, ломящихся через дворы, - потом "я" перетекает в "ты", а ребята вдруг становятся "нами". Возникает подозрение, что поэт пробует разомкнуть границу своего физического существования, как бы раствориться в мире, продлиться в пространстве и времени. Иногда это удается. Ясна и цель этого растворения - это бессмертие, причем не гипотетическое и не как объект веры, а чувственное, пойманное кончиками пальцев.

В разомкнутом мире личный страх становится легким, шелестящим ужасом. Личные опасения и надежды постепенно теряют важность. Немного по-разному происходит перетекание в других людей и перетекание в природу. Вместо ожидаемой блаженной гармонии возникает чувство тревоги. Запах дыма от горящих торфяных болот. Бабочка у Айзенберга устойчиво появляется не как чудесная раскраска, а как осязательность, легкий чужеродный прах, от которого хочется отмахнуться. Или: "Птицы молчат./ Плотная тень на придымленной чаще./ День, омраченный сходом неравных сил./ Тьма наступает, ее холодящий чад./ Облачный край и отсвет его щадящий./ Мне ли не знать: ни разу не пощадил".

Если определять место Айзенберга на поэтической карте современной России┘ Давайте начнем с концептуализма - многим кажется, что они понимают это емкое слово. Не доверяясь эффекту общеизвестности, переопределим концептуализм еще разок - это когда фактура сама по себе не имеет качества, а оно возникает в контексте: других фрагментов, авторской задачи, образа фиктивного "творца". Как противоположный литературный полюс мы обычно подразумеваем "наивного" полудеревенского стихотворца, для которого все эти премудрости - темный лес. Он пишет, как птица поет. Но при этом его эстетический итог местами неотличим от виршей Пригова, а фактура некачественна по другим причинам (от избыточной доверчивости к типовым решениям).

Если грамотно построить оппозицию концепту - так и получится: Мандельштам, Тарковский, Айзенберг. Как только заходит речь о фактуре, моментально возникает вертикаль художественного качества.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Лукашенко призывает Россию отказаться от имперских замашек

Лукашенко призывает Россию отказаться от имперских замашек

Антон Ходасевич

Президент Белоруссии готов строить Союзное государство, но без политики

0
5017
Первая карантинная неделя в России

Первая карантинная неделя в России

Олег Никифоров

Ажиотажные покупки граждан прекратились

1
1305
Зачем сибирской энергетике навязывают новые газовые турбины

Зачем сибирской энергетике навязывают новые газовые турбины

Ярослав Вилков

Планы по модернизации теплоэлектростанций региона вызывают все больше вопросов

0
1092
Государство против Данила Хачатурова

Государство против Данила Хачатурова

Андрей Гусейнов

Центробанк, Росгосстрах и А1 расчищают наследие бывшего владельца страховой компании

0
962

Другие новости

Загрузка...
24smi.org