0
924
Газета Поэзия Печатная версия

24.05.2018 00:01:00

Строчек сиреневый гул

От Смелякова и Слуцкого до Гейнсборо и Барышникова: трепетные посвящения Зои Межировой

Владимир Соловьев

Об авторе: Владимир Исаакович Соловьев – писатель, политолог, критик.

Тэги: поэзия, зоя межирова, евтушенко, бродский, слуцкий, пастернак, посвящения


поэзия, зоя межирова, евтушенко, бродский, слуцкий, пастернак, посвящения Вещая птица Сирин в темной ночи поет… Виктор Васнецов. Сирин и Алконост. Песнь радости и печали. 1896. М., ГТГ

Кто бы сомневался, при всей легкости жанр не из легких – я о стихах – посвящениях литературным собратьям. Даже у великих поэтов они далеко не всегда вровень с их поэтическими взлетами. Взять хотя бы двух гениев русской поэзии прошлого века; кто из них гениальней – еще вопрос, на который пытался найти ответ Аверинцев (в пользу Мандельштама), но гений Мандельштама отдыхал на таких стихах на случай типа душевной релаксации, зато Пастернак не давал своему взмыленному коню – ну, тому, что крылышкует, – никакого роздыха. «Что мне сказать? Что Брюсова горька/ Широко разбежавшаяся участь?/ Что ум черствеет в царстве дурака?/ Что не безделка – улыбаться, мучась?» или «Мне кажется, я подберу слова,/ Похожие на вашу первозданность./ А ошибусь – мне это трын-трава,/ Я все равно с ошибкой не расстанусь» – это Ахматовой, а Пильняку все три строфы – высокой пробы: «Иль я не знаю, что, в потемки тычась,/ Вовек не вышла б к свету темнота <…>/ Оставлена вакансия поэта:/ Она опасна, если не пуста».

Классиков упоминаю не для сравнения, но токмо, чтобы поместить стихи-посвящения Зои Межировой в родную стихию – в жанрово родственный контекст. И то правда, многие ее стихи не скажу олитературенные (не книжные!), скорее окультуренные со знаковыми и значимыми именами – от Смелякова и Слуцкого до Гейнсборо и Барышникова и, само собой, Александра Межирова. Этим, понятно, диапазон поэзии этого утонченного, медитативного, нюансированного лирика тютчевско-фетовского толка не ограничен, но и эти базовые качества в помощь ее стиховым посланиям, суть которых – психологическое и душевное проникновение в тайну чужого творчества. То есть эти ее «посвящения» не случайны, но органично возникают из ее индивидуальной поэтики. В каком бы амплуа она ни выступала – пейзажистом, рассказчиком или эпистолистом – она остается самой собой: Зоя Межирова.

С лицом, оплывшим

Cвечным нагаром,

Ты кажешься старым.

Но я-то вижу

Cквозь дней отдышку

Того же мальчишку.

Морской пират,

Мушкетер, раскольник,

Застенчивый школьник

В тебе сошлись,

Без труда совпали,

Другими не стали.

И силы ярость

В душе все та же,

Раденья на страже, –

Под низкой лампою 

в кабинете –

Сладчайшие сети…

Вот ведь какой узнаваемый дуалистичный портрет старого и не стареющего когда-то «кумира нации», написанный за несколько лет до его смерти, что не было бы нужды пояснять знатокам, об ком речь, если бы в параллель Зоя Межирова не написала несколько мини-эссе о Евтушенко. То же самое с другими ее моделями – будь то Игорь Шкляревский или Владимир Соловьев (не тот, что москвич, а бывший москвич и питерец, ныне ньюйоркец). Вот признак, по которому узнаваем настоящий поэт: проза и стихи – в частности, вот эти посвящения и рецензии Зои Межировой не столь различны меж собой – написаны в одном метафорическом и метафизическом ключе. В тех и других «предстояния ума в сердце», заимствую из позапрошлого века, у епископа Феофана.

Как и выше означенным адресатам, Зоя посвятила мне два стиха – не знаю, какой лучше. В отличие от других адресатов, мы с ней «в личку» незнакомы, хотя жили когда-то в Москве, а теперь живем в Америке, пусть и в разных концах: я на Атлантике, а она ближе к Тихому океану. Однако и не только путем взаимной переписки, пусть и весьма интенсивной, но и на деловой, я бы сказал, соавторской основе. Однажды мы с Леной Клепиковой и с Зоей Межировой сочинили полемический триалог, в котором я держал оборону от двух этих прекрасных во всех отношениях дам – он был напечатан в СМИ и вошел в нашу с Леной книгу «США pro et contra. Глазами русских американцев». В других наших и моих сольных книгах, которые в последние годы шли потоком в московском издательстве «РИПОЛ классик», Зоя принимала активное участие – как поэт, прозаик и переводчик. В одной из них есть отсек с посвящениями авторам – от Евтушенко и Слуцкого до Кушнера и Бродского. Последний был большим мастером эпистолярного жанра – и в серьезной поэзии (к примеру, его «Письмо в оазис» чуть ли не единственный эрегированный стих в поверженной горизонтали его поздней стиховой продукции), и в стихах на случай, из которых «Лене Клепиковой и Вове Соловьеву» – одно из лучших. Говорю не как адресат, а как литературный критик и бродсковед. Особенно последняя строфа:

К телам жестокое и душам,

но благосклонное к словам,

да будет время главным 

кушем,

достанется который вам.

И пусть текут Господни лета

под наше «Многая вам лета!!!»

Так вот, в этом турнире, который я устроил в разделе посвящений, стихотворение Зои Межировой выходит победителем. Судите сами (вынужденно привожу в сокращении, зато с эпиграфом):

Первоначально строка значило «укол».

Из словарей


Володя мой Соловьев,

Флейта, узел русского языка,

Бесшабашно-точных

Нью-йоркских рулад соловей,

Завязывающий Слово 

в петлю,

От которой

Вздрагивает строка,

Становясь то нежней, 

то злей.

…Пейте живительный

Горький напиток,

Дивный язык

Далекой бездонной

На время канувшей

В топи сказок

Или исполнившихся

Предсказаний

Сонной покорной страны.

Там травы благоухают

И веют отравой,

И выходы из потерь

Почти уже не видны.

Но все еще

Вещая птица Сирин,

Властительно в темной

Беззвездной ночи поет

И призывает

Над материками

Необозримый,

Незримый,

Неутолимый

Строки

Победный полет.

Стиховые эти эпистолы Зоя Межировой точны и проникновенны на личном, инстинктивном, по наитию, рискну сказать, на сопереживательном и сострадательном уровне. Благодаря чему она улавливает в своих литературных коллегах черты заветные, скрытые, глубинные, таинственные. Еще в них есть пиарный подсказ читателю. Сужу опять-таки по себе. Прочтя ее посвящение Ярославу Смелякову, я пожалел, что упустил его поэзию, как-то она прошла мимо меня. Зато благодаря Зоиному «посланию» Игорю Шкляревскому – «Медленный ветер уснул./ В лучших стихах ты Катулл./ И наплывает в пространстве/ Строчек сиреневый гул./ Это вобрали они/ Сумерек влажных огни,/ К трепету птиц приникая,/ Всполохам чутким сродни», – я заново перечел его старые стихи и прочел новые, а заодно его самобытную прозу.

Сокровенные, сердечные, трепетные (в кьеркегоровом смысле, но без страха – бесстрашные), эти послания выходят за пределы портретных характеристик «с натуры», и я вижу их разбросанными в очередной книге стихов Зои Межировой. Однако среди публикаций этих «посвящений» – от «НГ-Ex Libris» до «Дружбы народов» – нахожу вдруг в «Зарубежных записках» несколько таких посланий – Евтушенко, Шкляревскому, Соловьеву, объединенных в цикл. Мысленно сопрягаю «Посвящения» с рецензионной и портретной прозой этого автора и вижу, вижу ее будущую книгу.

Прошу прощения, Зоя, за вмешательство в творческий процесс.

Нью-Йорк (США)



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Власть затягивает решение по "делу "Седьмой студии" (2)

Власть затягивает решение по "делу "Седьмой студии" (2)

Фигурантов скорее всего ждут условные сроки, защита надеется на отмену обвинительного заключения

0
3992
Обошлось  без харассмента

Обошлось без харассмента

НГ-EL

Итоги уходящего литературного года: мундиаль, Арина Родионовна и елка на шкафу

0
4460
Йогурт мог предотвратить события 1917 года

Йогурт мог предотвратить события 1917 года

Поэты-химики о еде, о ее пользе и вреде

0
991
А если бы не революция

А если бы не революция

«Король поэтов» и будуарный футурист Игорь Северянин

0
446

Другие новости

Загрузка...
24smi.org