Екатерина Трифонова
Высшая судебная инстанция стала внимательнее приглядываться к решениям, принимаемым на местах. Фото Reuters
Верховный суд (ВС) РФ еще раз указал судам на недопустимость взаимоисключающих выводов в приговорах. Требования придерживаться логики закреплены в постановлениях пленумов ВС еще с советских времен, но они регулярно нарушаются. Противоречия между представленными фактами и сделанными потом выводами возникают из-за системного обвинительного уклона правосудия и подмены процессуальных норм о доказывании судейским усмотрением. Свою роль играют даже технические причины вроде изготовления мотивировочной части приговора помощником судьи.
ВС в очередной раз обратил внимание нижестоящих судов на необходимость строго соблюдать законы логики при составлении приговоров. Поводом стало дело из Тамбовской области о бытовом конфликте: отец, вступившийся за сына, был осужден за умышленное причинение вреда средней тяжести здоровью потерпевшему.
При этом сам обвиняемый утверждал, что действовал в состоянии необходимой обороны.
Рассматривая это дело, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ напомнила о фундаментальном требовании: приговор должен быть изложен в четких, логически последовательных и непротиворечивых формулировках, содержащиеся в нем выводы не могут включать противоречия. В данном случае суды первой инстанции признали: фигурант действовал в обстановке конфликта, его удары были ответом на противоправное посягательство со стороны потерпевшего, однако затем они пришли к заключению об отсутствии состояния необходимой обороны. И суды сослались на «явное несоответствие действий обвиняемого характеру и опасности посягательства».
ВС обратил внимание, что такое заключение находится в прямом противоречии с ранее установленным фактом наличия общественно опасного посягательства. А в силу ст. 37 Уголовного кодекса РФ наличие подобного посягательства само по себе порождает у лица право на необходимую оборону, в том числе и на защиту других лиц. Так что после признания факта посягательства уже не имелось правовых оснований говорить даже о превышении пределов самообороны.
Подобное противоречие, подчеркнули в ВС, носит существенный характер потому, что напрямую влияет на юридическую оценку действий обвиняемого и в целом на исход его дела. Как подтвердил «НГ» учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и партнеры» Владимир Постанюк, приговор действительно не должен утверждать одновременно взаимоисключающие вещи. Поэтому противоположные выводы в одном приговоре – это не просто ошибка, а в первую очередь нарушение права. По его мнению, данное частное дело демонстрирует системную проблему подмены доказывания судейским усмотрением.
Впрочем, отметил федеральный судья в отставке Сергей Пашин, требование к приговору быть непротиворечивым, ясным и понятным давно закреплено в постановлениях пленумов как ВС РФ, так и советского ВС СССР. Суд обязан объяснить, почему при наличии противоречивых доказательств он одни отверг, а другие принял. Однако на практике противоречия в приговорах возникают постоянно. Ключевая причина, по мнению Пашина, – это обвинительный уклон. Суд заранее формирует требуемый обвинением вывод – и хотя факты могут излагаться так, «как они были», в итоге все равно следует вердикт «виновен». Тут сказывается нежелание судей ссориться с правоохранительными органами.
Вторая причина с виду носит технический характер: нередко у судьи уже готово решение, но текст приговора пишет помощник, а он вполне может добросовестно изложить мотивировочную часть, отразив объективные обстоятельства. Судья же затем добавляет уже резолютивную часть с признанием виновности. Третья причина, по словам Пашина, – это сложившийся в России специфический стиль составления приговоров. Сначала излагается позиция подсудимого, затем говорится, что его вина подтверждается доказательствами. После этого следует длинный перечень данных доказательств, но без какого-либо их анализа. А в финале указывается, что суд приходит к убеждению, что отрицание подсудимым своей виновности связано с его желанием избежать ответственности.
Пашин привел «НГ» пример из собственной «коллекции приговоров», где в качестве обвинительных доказательств фигурировали оправдательные. Например, в деле уклониста от призыва, в приговоре которого судья записала, что у того нет антимилитаристских убеждений и он не имеет права называть себя пацифистом. А в качестве доказательства в приговоре упомянуто членство обвиняемого в радикальной антивоенной ассоциации. Вот это, настаивает Пашин, называется грубейшим нарушением процессуальной логики, которое тем не менее встречается на местах сплошь и рядом. Таким образом, суд заранее признает человека виновным – и уже под это расставляет цепочку доказательств. Если есть время, они еще как-то осмысляются, если нет – все механически переносится из обвинительного заключения в приговор. Иногда и вовсе к тексту, написанному помощником, судья лишь добавляет срок и квалификацию.
Для исправления этого положения, заявил «НГ» Пашин, необходимо начинать с изменения состава судейского корпуса. Нужно, чтобы туда шли не только бывшие прокуроры, секретари и помощники судей, но и люди с широкими правовыми взглядами – как минимум адвокаты. Требуются и принципиально иные установки и методы оценки деятельности судей, чтобы те ориентировались не на позицию карательных органов, а на подлинный интерес к правосудию. И тогда, прогнозирует собеседник «НГ», доля оправдательных приговоров вырастет, возможно, до 10–15%, как это сейчас сложилось во многих западных странах.
