Углеродный рынок в поиске спроса

Углеродные единицы в России пока нельзя назвать ликвидным товаром, констатировали эксперты. Фото Ассоциации менеджеров

Российский углеродный рынок развивается. Компании активно занимаются углеродными проектами и выпускают углеродные единицы, монетизируя сокращение выбросов CO2 и компенсируя углеродный след. Есть национальная система зеленых атрибутов, подтверждающих использование возобновляемой энергии. Проблема в том, что спрос на эти инструменты все еще невелик. Кто все это покупает и зачем, что мешает росту и какой сигнал должно дать государство – эти вопросы обсудили участники заседания Комитета по экологии и охране окружающей среды Ассоциации менеджеров.

Сахалинский драйвер

«Тема углеродных единиц и зеленых атрибутов в России уже вышла из теоретической плоскости и перешла в сферу практики, где считаются экономические эффекты и влияние на международную конкуренцию, – отметила председатель комитета по экологии и охране окружающей среды Ассоциации менеджеров, директор департамента внешних связей Эн+ Ольга Санарова. – Запущен рынок углеродных единиц, работают верификаторы, крупные компании уже отчитываются по климатическим целям, есть национальная система сертификации зеленой электроэнергии. Но бизнес сейчас задается вопросом: окупаются ли их инвестиции, какой в этом смысл?»

По мнению руководителя направления устойчивого развития Московской биржи Максима Кочеткова, российский рынок сталкивается с кризисом спроса. «У нас единственный источник реального спроса – это сахалинский эксперимент по углеродному регулированию. Но и там, насколько я понимаю, в этом году не должно быть повышенного спроса, потому что есть избыток единиц. Мы не видим очевидных покупателей, видим только продавцов. Это будет оказывать давление на цену», – констатировал эксперт.

Особого оптимизма у Кочеткова не вызывает и международная программа CORSIA – механизм по компенсации выбросов CO2 в авиации, на который многие участники рынка делают ставку. По его оценке, российские авиакомпании летают за рубеж недостаточно много, чтобы генерировать значимый спрос: потолок – около 2 млн единиц в год. Рассчитывать на иностранных покупателей в нынешних условиях, по мнению Кочеткова, тоже не приходится.

Выход он видит один – регуляторное давление со стороны государства: квотирование, фискальные меры. «Углеродные единицы – это не просто модное увлечение, а сокращение выбросов парниковых газов в рамках Парижского соглашения по климату. Парижское соглашение подписывало государство. Оно должно дать сигнал рынку», – подчеркнул он.

Сахалинский эксперимент, о котором упомянул Кочетков, уже достиг цели – регион добился углеродной нейтральности. С начала подготовки к эксперименту в 2019 году нетто-выбросы парниковых газов сократились на 871 тыс. т CO2-эквивалента, сообщил заместитель министра экологии и устойчивого развития Сахалинской области Артем Рафальский.

В рамках проекта используется аналог углеродных единиц – единицы выполнения квоты (ЕВК). Если компания выбрасывает парниковых газов меньше, чем установленный ей лимит, «сэкономленные» тонны CO2 оформляются в ЕВК и могут быть проданы тем, кто свою квоту превысил.

Однако, по словам Артема Рафальского, большинство держателей ЕВК этим не пользуются. «Компании воспринимают их как побочный эффект участия в эксперименте, а не как коммерческий актив», – отметил он. В результате те, кому нужно закрыть превышение выбросов, предпочитают покупать классические углеродные единицы от климатических проектов на материке – у продавцов, которые ведут более активную рыночную стратегию.

Где найти покупателя

Сейчас в России в обращении находится более 36 млн углеродных единиц, а реально зачтено лишь 191 тыс. «Углеродные единицы пока нельзя назвать ликвидным товаром. Рынок существует формально, но механизм устойчивой торговли пока не сформировался», – констатировал руководитель органа по валидации и верификации компании «Кэпт верификация» Владимир Лукин.

При этом количество климатических проектов в России растет и, по оценкам эксперта, продолжит расти в 2026 году. Соответственно, еще больше увеличится и объем углеродных единиц. И компании их все же покупают. По словам Лукина, прежде всего из-за рисков, связанных с будущими регуляторными мерами, международными инициативами, контролем углеродного следа продукции, а также различными барьерами и преференциями на рынках. Еще одна причина – имиджевая: для компаний и частных лиц это способ показать приверженность экологической повестке, усилить репутацию бренда и подчеркнуть ответственность.

Реальное развитие рынка, по мнению Лукина, возможно по двум сценариям. Сценарий внешнего спроса опирается на CORSIA, международные рынки и возможную интеграцию углеродных рынков стран БРИКС. Но более устойчивым эксперт считает сценарий внутреннего спроса. «По-настоящему прочный спрос на углеродные единицы возникнет только тогда, когда в России будет внедрена система квотирования выбросов парниковых газов», – подчеркнул Лукин.

Что касается внешних стимулов, то угроза европейского углеродного трансграничного регулирования российским экспортерам уже не так страшна. По словам руководителя Центра экологии и развития Института Европы РАН Сергея Рогинко, свою работу сделали санкции ЕС, которые последовательно выдавливают российские товары с европейского рынка.

Иначе, по оценке эксперта, дело обстоит с CORSIA. Авиакомпании Индии, Китая, Вьетнама и других незападных стран, выполняющие рейсы через российскую территорию, – потенциальные покупатели. Если добиться того, чтобы пролет над Россией компенсировался именно российскими углеродными единицами, объем сделок может оказаться весьма значительным. Ключевое условие – не ждать покупателей, а самим идти на переговоры, призвал Рогинко.

Проблемы и возможности

В вопросе углеродных единиц важна роль государства – насколько оно готово ужесточить требования к бизнесу, считает директор департамента климатического регулирования и международной сертификации РУСАЛа Алексей Спирин.

«Здесь нужен разумный баланс: с одной стороны, не навредить бизнесу, а с другой – подтолкнуть его к улучшениям. Мировая практика показывает, что правильное применение таких инструментов работает. Сначала ужесточение требований вызывает шок, но затем бизнес начинает воспринимать это не только как проблему, но и как возможность. В результате развиваются технологии, новые подходы и в целом повышается эффективность», – отметил представитель РУСАЛа.

К примеру, трансграничный углеродный механизм ЕС возник не на пустом месте: Евросоюз сначала ужесточил внутренние правила, добился результата, а затем распространил логику на весь мировой рынок. В итоге вслед за Европой собственные системы углеродного регулирования начали вводить другие страны.

«Китай разработал стандарты углеродного следа и фактически поставил себе цель, чтобы мир работал по ним. Цель понятна – стать первыми, задать моду и определить правила для рынка. Хотим мы этого или нет, но рано или поздно с этими правилами придется считаться, тем более что Китай для нас ключевой игрок», – заметил Алексей Спирин.

Кроме углеродных единиц, в России действует национальная система зеленых атрибутов, пришедшая на смену международной системе I-REC, напомнил спикер. По его словам, РУСАЛ и Эн+ стали одними из первых и наиболее активных участников национальной системы: Эн+ передает РУСАЛу зеленые атрибуты электроэнергии, что необходимо для документального подтверждения низкого углеродного следа алюминия при экспорте.

«За выбросы, связанные с производством электроэнергии, платят, в частности, экспортеры химической продукции и удобрений. Поскольку такая продукция из России все еще идет в Европу, зеленые атрибуты здесь особенно полезны: они позволяют не переплачивать там и оставлять деньги в России», – обратил внимание Алексей Спирин.

Он призвал к более активной роли государства в регулировании углеродного рынка: «Например, включать в госзакупки критерии, связанные с углеродными единицами: если у подрядчиков равные конкурентные оценки, то тот, кто покупает углеродные единицы, мог бы получать дополнительное преимущество. Это не выглядит чрезмерной нагрузкой, но дало бы рынку полезный стимул».

Инвестиции на перспективу

Что касается зеленых атрибутов, то за два с половиной года работы российская система учета атрибутов генерации вышла на серьезные объемы: в реестре уже 222 объекта суммарной мощностью 42 ГВт, покупатели погасили 110 млрд кВт-ч.

По словам заместителя председателя правления ассоциации «Совет рынка», генерального директора «Центра энергосертификации» Олега Баркина, у России изначально сильные позиции: по показателям выбросов в энергосистеме страна лучше среднемировых значений и, в частности, лучше Китая, даже с учетом его масштабного развития зеленой энергетики.

Основной инструмент торговли атрибутами – двусторонние зеленые договоры. Сертификаты, задуманные как более доступный продукт, пока занимают меньшую долю. Спрос формируют прежде всего металлурги, нефтехимики и производители удобрений, ориентированные на экспорт, – им важно соответствовать требованиям зарубежных рынков. Подключились IT-компании, банки, малый бизнес и даже частные лица.

После кратного роста в 2024-2025 годах рынок стабилизировался, при этом потенциал роста значительный, а основной сдерживающий фактор, по словам Баркина, не в отсутствии спроса, а в слабой осведомленности о том, что такие инструменты существуют. Параллельно «Центр энергосертификации» работает над международным признанием системы: независимые аудиторы подтвердили ее соответствие мировым стандартам, а недавно в Пекине был подписан меморандум с китайской стороной о движении к взаимному признанию сертификатов.

«Углеродный рынок, несмотря на всю критику и проблемы, растет. Пока это в большей степени имиджевая история. Но и углеродные единицы, и зеленые сертификаты – это не лишние затраты, если смотреть на них с точки зрения долгосрочной конкурентоспособности. Работа с зарубежными рынками по-прежнему остается, вероятно, самым значимым стимулом. Но нельзя забывать, что своими действиями мы поддерживаем достижение климатических целей нашей страны», – резюмировала Ольга Санарова.