Екатерина Трифонова
Официально регистрируемые браки для многих перестали быть ценностью. Фото агентства «Москва»
Замглавы Минюста РФ Вадим Баланин призвал считать угрозой нацбезопасности тенденцию к сожительству без регистрации при одновременном росте числа расторгаемых официальных браков. Это и вызов традиционным ценностям, сказал он. А в Госдуме опять обсуждают законопроект против домашнего насилия. Аналогичные инициативы предлагаются десяток лет, встречая неприятие правоохранителей. Похоже, это ожидает и нынешнюю, к которой не меньше вопросов, чем к той проблеме, которую предполагается решать.
Вадим Баланин выступил на Петербургском международном юридическом форуме (ПМЮФ) на сессии «Крепкая семья как ценностный ориентир семейного законодательства». Как и полагается современному чиновнику, замминистра раскритиковал Запад, устроивший у себя ревизию традиционных ценностей.
«То, что мы наблюдаем в западных странах, – это эпоха социальных вызовов, которые способны подорвать основы государственности нашей страны, чего мы не должны допустить», – подчеркнул Баланин. И объяснил, чему следует препятствовать: «В последнее десятилетие характер семейных отношений, к сожалению, претерпел определенные значительные изменения. Сейчас мы сталкиваемся с таким явлением, как сожительство без регистрации брака. При этом число расторжений браков остается значительным. И такие тенденции, на наш взгляд, можно рассматривать как прямую угрозу национальной безопасности и демографическому здоровью нашей страны».
По словам Баланина, которые приводит информагентство ТАСС, защита семьи – это тот самый ключевой момент, на котором надо сконцентрироваться сейчас ради будущих поколений. «Традиционные ценности для России – это своего рода аксиома», – заявил замглавы Минюста. При этом не секрет, что, скажем так, в консервативных кругах общества традицией считают, например, и рукоприкладство в семье с целью продвижения правильных ценностей вроде «жена да убоится мужа» и пр. В свою очередь, как бы прогрессивная часть общества регулярно вступает с домостроем в борьбу. И все это периодически отражается в политической сфере, на что власти, правда, смотрят спокойно, считая такие дискуссии безопасными.
Поэтому, к примеру, не стало удивительным то, что партия «Новые люди», опирающаяся на городской модернизированный электорат, на старте выборов в Госдуму опять выступила с законопроектом против домашнего насилия. Вслед за этим на Охотном Ряду был организован и тематический круглый стол. Там прозвучала также и идея разработать стандартизированный опросник для возможных жертв, чтобы полиция могла объективно оценивать степень потенциальной угрозы. Правоохранители, как известно, скептически относятся к инициативам об особой уголовной статье для семейных насильников, указывая на слишком зыбкую доказательную базу подобных правонарушений и преступлений.
Дискуссия на думском круглом столе, впрочем, вышла за рамки пары конкретных предложений. Было заявлено о необходимости комплексного подхода, включающего в себя юридические, профилактические и процедурные нововведения. Например, помимо уголовной ответственности уже за первый эпизод побоев там поддержали и введение отдельной ответственности за сталкинг – навязчивое преследование. Потому что оно нередко предшествует физическому насилию или же следует за разрывом человеческих и семейных отношений. Привели на круглом столе и тревожные цифры: около 23% всех раскрытых убийств в России совершается внутри семьи, а почти каждая третья женщина, получившая тяжкие травмы от партнера или родственника, в итоге погибает.
Что же касается специального опросника для пострадавших женщин, который предложили разработать самому МВД, то он нужен для двух целей: помочь полиции объективно оценить опасность для жертвы и защитить самих сотрудников от обвинений в халатности или превышении полномочий. По задумке, анкета будет оценивать риски исходя из простых и понятных фактов – возраста обидчика (молодые, по статистике, агрессивнее), наличия зависимости от алкоголя или наркотиков, судимости, а также семейного контекста, включая наличие общих детей или детей от прошлых браков. Такая информация, как предполагается, поможет полиции и суду быстрее понять, опасен ли человек, и сразу решить, нужно ли его арестовывать или ограничивать в правах. Результаты опросника также должны показывать, нуждается ли женщина в срочной помощи.
Сейчас полиция, по словам экспертов, – это первая инстанция, куда обращаются пострадавшие, однако многие женщины жалуются на некорректные и даже оскорбительные вопросы: «почему не ушли раньше?», «сама не спровоцировала?» Из-за этого некоторые просто боятся обращаться за помощью. При этом зарубежный опыт действительно показывает, что подобные инструменты существуют и успешно применяются. Однако, подчеркнул учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и Партнеры» Владимир Постанюк, основной изъян идеи об опроснике в том, что это лишь вспомогательное средство, а не основание для процессуального решения. «В основе любой такой инициативы должна стоять одна главная цель – защита прав человека. Опросник – это лишь подступ к такой задаче», – сказал он «НГ». Поэтому, по его мнению, разумнее было бы все-таки принять закон о профилактике семейно-бытового насилия.
Как раз накануне круглого стола в Госдуме в правительство была направлена новая версия соответствующего законопроекта «Новых людей» о возвращении уголовной ответственности за побои, нанесенные близкими родственниками. Речь идет о случаях, когда у пострадавшего нет серьезных травм или потери трудоспособности, но физическая боль была причинена. За такое преступление хотят назначить наказание вплоть до двух лет лишения свободы. Сейчас, напоминают в партии, первый эпизод домашнего насилия считается лишь административным правонарушением, уголовное дело возбуждают только при его повторении.
Опрошенные «НГ» эксперты сошлись во мнении, что отдельно ни опросник, ни уголовная статья проблем не решают. Управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев заметил, что основная трудность подобных дел не в отсутствии норм закона, а в том, что многие ситуации долгое время остаются скрытыми. Нередко потерпевшие не обращаются за помощью, меняют показания или не воспринимают происходящее как нарушение до того момента, когда конфликт переходит в тяжелую стадию. И адвокат подтвердил, что ключевая сложность в делах о домашнем насилии связана с доказыванием. Большинство эпизодов происходит без свидетелей, внутри семьи, доказательственная база зачастую ограничивается показаниями сторон и медицинскими документами. «В результате правоохранители нередко сталкиваются либо с недостатком доказательств, либо с ситуациями, когда конфликт носит взаимный характер и требует особенно осторожной правовой оценки», – констатировал Гавришев.
Он напомнил, что данная дискуссия продолжается много лет. И хотя значительная часть наиболее опасных форм домашнего насилия уже охвачена действующим уголовным и административным законодательством – от побоев и угроз до причинения вреда здоровью и убийств, – есть вопрос о создании эффективной системы раннего выявления риска и его профилактики. Гавришев подчеркнул, что похожие механизмы анкетирования широко применяются в США, Канаде, Великобритании и ряде европейских стран.
Однако, сказала «НГ» партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Екатерина Тягай, защита жертв не может зависеть только от анкеты. Важны действия самой правоохранительной системы, наличие превентивных мер, но сам по себе опросник не предотвращает повторное насилие. «Поэтому в условиях отсутствия отдельного закона о домашнем насилии разработка анкеты выглядит странной. С одной стороны, такая инициатива стандартизирует действия полиции и создает более гуманный порядок. С другой – она имеет смысл только в комплексе с законодательным регулированием», – пояснила адвокат. Но в России до сих пор не принят закон о домашнем насилии, все ситуации рассматриваются через общие нормы УК и КоАП, которые не учитывают специфику семейных отношений. Кроме того, ряд составов из этих кодексов относится к делам частного обвинения: потерпевшим приходится самим собирать доказательства, чтобы вести процесс против тех, кого они опасаются.
На вопрос «НГ», почему власти не решают проблему кардинально, Тягай предположила: причина не только юридическая, но и политико-социальная. С одной стороны, проблема домашнего насилия очевидна и полностью игнорировать ее невозможно. С другой стороны, принятие спецзакона о домашнем насилии часть общества воспринимает как противоречащее традиционным ценностям или, наоборот, как потенциал для вмешательства государства в сферу частной жизни. Поэтому «вместо комплексного регулирования предлагаются точечные меры в виде анкет и отдельных изменений в работе правоохранительных органов», что, по мнению адвоката, не будет достаточно эффективно.
