0
2816
Газета Печатное дело Печатная версия

17.01.2018 00:01:00

Нирвана нашла своего героя

Сверхчеловеческое, слишком сверхчеловеческое в Гаутаме Будде

Тэги: будда, буддизм, жизнь замечательных людей, жзл, биография, религия



1-15-2.jpg












Сенкевич А.Н. Будда. – М.: Молодая гвардия, 2017. – 476 с. (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1651).

Сложно себе представить, как бы отреагировал пролетарский писатель Максим Горький, стараниями которого «ЖЗЛ» получила такую популярность в советское время, на появление в этой биографической серии тома об основоположнике одной из мировых религий, с которыми бескомпромиссно боролись при диктатуре исторического материализма. Однако в изложении писателя Александра Сенкевича жизнеописание Гаутамы Будды предстает чуть ли не как путь революционера. Впрочем, и сам автор вполне свободно употребляет это слово по отношению к Сиддхардхе и его единомышленникам.

Добрая половина тома посвящена рассказам и авторским размышлениям о цивилизации ведической Индии, на почве которой появился такой ниспровергатель традиционных ценностей, как Сиддхартха из рода Шакьямуни. В версии Сенкевича, Будда не только взбунтовался против социального уклада монархий и аристократических республик Северной Индии, а также обветшавшего ритуализма брахманов, но и опроверг своим примером духовный путь религиозных оппозиционеров своего времени – аскетов, странников, отшельников и прочих джайнов.

Будда научил, как вырваться из круга перерождений и сделать это без нечеловеческого фанатизма.		Танка «Колесо сансары». Фото из Библиотеки Конгресса США
Будда научил, как вырваться из круга перерождений и сделать это без нечеловеческого фанатизма. Танка «Колесо сансары». Фото из Библиотеки Конгресса США

Ну как тут не вспомнить классическое: «Мы пойдем другим путем»? Первые шесть лет после своего бегства из дворца Сиддхартха идет обычным путем тогдашних аскетов, разочаровавшихся в кастовой системе традиционной брахманской религиозности. Эти аскеты были тоже своего рода революционерами, бросившими вызов не только социальным устоям, но и представлениям о морали. Следуя по их стопам, наш герой дошел до последних степеней самоистязания и самоуничижения. «Такая суровая требовательность к самим себе и к людям, одаривающим его едой, через лет пять аскетической жизни привела Сиддхартху к шокирующей замене простой низкокалорийной еды испражнениями телят и даже собственными» (332). Затем происходит душевный переворот, отход от фанатизма, который превращает нашего героя из заурядного аскета в лидера религиозной «партии победителей».

Впрочем, эта коллизия напоминает нам не только о пламенных революционерах из горьковской книжной серии, но и житийную канву основоположников других религий. Пройдемся вкратце по этой архетипической фабуле. Например, история Иисуса, равно противопоставившего свое учение храмовым священникам и тогдашним религиозным радикалам-фарисеям, напоминает борьбу Будды с аскетами-бхикшу и ортодоксальными жрецами-брахманами.

Брахманы отвергают и гонят Будду в местном «Иерусалиме» ведистов – городе Варанаси, а также в Гайе, где пришелец произнес свою «огненную проповедь», с точки зрения жрецов, кощунствуя над святыней огня. «Трем священным огням в проповеди первоучителя придавался исключительно негативный смысл. Это был прямой вызов всей системе ведических понятий и представлений, ее демонтаж с помощью убийственных, подчас издевательских сопоставлений, доходчивых доводов и категорических силлогизмов» (392). Даже в наши дни за подобные издевательские сопоставления и категоричные силлогизмы в сетевых «проповедях» некоторые уже заработали себе судебные приговоры. Разве это не похоже на историю с Христом и торговцами в Иерусалимском храме? Или на конфликты пророка ислама Мухаммеда с курайшитами Мекки? «Со стороны Будды это был решительный и смелый шаг, ведь он заявлял о своем учении в одном из центров брахманского благочестия. Разумеется, Гайя – не Варанаси, но и сюда стекались десятки тысяч паломников, чтобы в местных речушках и прудах смыть с себя накопившиеся грехи» (391).

Такие параллели можно обнаружить во множестве, но хотелось бы обратить внимание на один момент, который красноречиво свидетельствует о том, как основатели религий решительно выступали в роли разрушителей «духовных скреп» современного им общества. Сиддхартха в поисках истины бежал из семьи, бросив в доме молодую жену и новорожденного сына (позже выросший сын встретил презрением уже «просветленного» отца-Будду). Помните евангельское: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:25)? Обретя просветление, Будда и от своих последователей требовал разрыва со всей прежней жизнью. «Жизнь в семье, домашний очаг – не для тех, кто ищет истину», – читаем в книге Сенкевича (392).

Вероятно, основоположникам новых религий прошлого, настоящего и будущего вновь и вновь приходится крутиться в непрерывном «колесе сансары». Как и у Христа, у Будды были свои Иуда и Мария Магдалина. Двоюродный брат и шурин Сиддхартхи (с грехом пополам пророка признали в его отечестве) Дэвадатта совершил попытку раскола в общине первых буддистов, обвинив Будду в коррупции и стяжательстве (еще одна вечная тема, сопутствующая всем религиям). Женщин в свою общину Будда согласился принимать не сразу, и не зря: среди его последователей появилась красавица гетера Амбапали, с которой Будда полюбил вести беседы. Зато благородная блудница подарила учителю Манговую рощу, где обретались его последователи.

Поскольку со времен Горького «ЖЗЛ» рассказывает вовсе не о жизни «замечательных богов и пророков», то и в своей книге Александр Сенкевич ставит перед собой задачу по возможности восстановить образ «исторического Будды», очистив его от мифологических напластований. Впрочем, мифы и легенды о Будде и о многом другом в древней Индии автор приводит в изобилии, и, надо сказать, красочный вымысел подчас предстает куда более жизненным, чем крохи якобы фактических сведений, которые автор извлекает из самых разных источников – от тибетских памятников Средневековья до рассуждений о смысле бытия американского писателя Генри Миллера.

Автор «низводит» своего героя из царевичей в наследники правителя крохотной племенной республики, переосмысливает также легендарное предание о преображении царевича. Дескать, Сиддхартха пришел к мысли о бренности сущего не во время четырех знаменательных встреч в дворцовом саду, а во время сельскохозяйственных работ, которыми не гнушалась его семья, род мелких племенных правителей.

Сенкевич включает историю Гаутамы Будды в канву политической жизни древних царств Северной Индии. Нам как бы намекают, что блуждания Сиддхатхи от царства к царству, от столицы к столице совершались не только в поисках просветления, но и с намеком на политические задачи его отца, племенного вождя шакьев Шуддходаны. Пунктирно в книге прослеживается, как от местных коалиций буддизм дорос до уровня государственной религии целых империй, прежде всего государства Ашоки. «Гаутама Будда триумфально выстроил добрые отношения с правителями, вознесенными на трон победами в региональных войнах и военно-родовой верхушкой» (424).

Автор книги отмечает, что появление Будды открыло для индийской цивилизации представление о ценности личности – «линейное, обозначенное хронологическими рамками развитие судьбы конкретного человека» (424). Однако в своем XXI веке Александр Сенкевич, вызволяя исторического Будду из-под гор мифологической шелухи, человеческий портрет своего героя начищает до ослепительного сияния, за которым не просматривается стремление к созданию объективного образа. Несомненный адепт буддизма, автор попадает на изъезженную колею подобного рода сочинений, превращая жизнь персонажа в житие замечательного сверхчеловека.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


От корнета до «гения на белом коне»

От корнета до «гения на белом коне»

Сергей Побусько

Игорь Плугатарёв

Генерал Скобелев после боевых походов каждый раз возвращался на белорусскую землю

0
680
Нагая птица

Нагая птица

Татьяна Виноградова

Фасеточные тексты Георгия Генниса

0
132
Патриарх Кирилл взял к себе в замы  Константина Малофеева

Патриарх Кирилл взял к себе в замы Константина Малофеева

Артур Приймак

Православный бизнесмен хочет, чтобы «плохая» Конституция 1993 года защищала права русского населения

0
2712
Православная Россия ищет свое место в будущем  консервативном Евросоюзе

Православная Россия ищет свое место в будущем консервативном Евросоюзе

Андрей Мельников

На международной конференции в Будапеште обсуждали перспективы христианской глобализации

0
846

Другие новости

Загрузка...
24smi.org