Истцы, ответчики и аферисты

Яков Черняк. Спор об огаревских деньгах (Дело Огарева-Панаевой). - М.: Захаров, 2004, 240 с.

Такая вот парадоксальная штука. В издательстве "Захаров" в серии "Биографии и мемуары" вышла лишь частично биографическая и уж совсем не мемуарная книга. Чтение ее даже для литературоведчески и исторически искушенного читателя занятие невероятно скучное. Потому что львиную долю текста составляют юридические и финансовые документы более чем стопятидесятилетней давности, объяснение их, переписка по их поводу. Но вся эта скукота является наиболее подробной, дотошной попыткой разобраться в одном из самых больших скандалов в великой русской литературе ее "Золотого века".

Довольно меркантильный скандал имел, по сути дела, исторические последствия. Если признать, что в России политическая мысль долгое время пребывала в зачаточном состоянии, а политическая жизнь в эпоху Николая I определялась циркулярами сверху для идущих вместе с Николаем, то отцом русского либерализма нужно считать писателя и публициста А.И. Герцена, а отцом русского социализма писателя и публициста Н.Г. Чернышевского. К расколу оппозиции на эти два течения подтолкнула тяжба между друзьями-основателями - Н.П. Огаревым и Н.А. Некрасовым с важным участием женщин, честных сподвижников и бессовестных аферистов.

Разница между либерализмом и социализмом к 1859 году составляла 85 815 рублей серебром. Немалые тогда в России деньги, надо заметить.

Замечательной особенностью этой книги является то, что она есть переиздание. В 1933 году издательство "Academia" выпустило книжку историка литературы Якова Черняка "Огарев, Некрасов, Герцен, Чернышевский в споре об огаревском наследстве". И вот сейчас переиздали для пущей экзотики с тогдашним предисловием Л.Б. Каменева, того самого, которого в ту пору уже изгнали с Олимпа и которому вместе с партийным братом Зиновьевым оставалось три года до расстрела. Хорошее предисловие Каменева, по-коммунистически оголтелое. Он всячески выгораживает тесно замешанного в деле об огаревских деньгах великого поэта Некрасова как буревестника крестьянской революции.

Выгораживали его и при жизни, и в советскую эпоху. Только К.И. Чуковский не очень щадил. Эта тяжба никогда особенно не замалчивалась, все-таки не половое или еще какое-нибудь извращение. В двух словах оно сводилось к следующему. В конце 40-х годов диссидент Николай Огарев стремился выехать в Европу к Герцену и развязаться с женой Марией Львовной, которая не давала ему развода. А был Огарев весьма богат. Чтобы откупиться от постылой тетки, он передал ей несколько имений. Отставная супруга хотела тоже жить где-нибудь за кордоном и не знать нужды. Она уехала и доверила вести свои дела с продажей, векселями, залогами и прочими непонятными вещами Авдотье Панаевой, своей подруге и знаменитой любовнице Некрасова. Авдотья с помощью афериста Шаншиева и Некрасова, первого в России олигарха в издательском деле, успешно провернула финансовую операцию, деньги, по всей вероятности, присвоила и промотала. А Мария Львовна, которой катастрофически не хватало на икру и шампанское, была вынуждена есть в Париже пустые круассаны и пить дешевое пойло, в результате чего умерла в 1853 году от алкоголизма, не дождавшись от подруги ни ответа, ни привета.

Потом Герцен клеймил Некрасова и не пустил у себя в Лондоне на порог. А вот Тургенева пускал с удовольствием. Потом был суд и все как-то разобрались между собой. И даже помирились. Но осадок остался. Дело об огаревских деньгах, конечно, интересное. Но лучше все-таки воспринимать его участников как авторов "Былого и дум" и "Кому на Руси жить хорошо", "Записок охотника" и "Юмора", а не как живых людей. За мотовство, наивность, страсть к картам, жадность, сутяжничество и прочие достойные будничного существования вещи в золотой фонд великой литературы не попадают.