0
3869
Газета История Печатная версия

03.07.2013 00:01:00

Граф в церковном ведомстве

Обер-прокурор и просветитель Алексей Мусин-Пушкин

Валерий Вяткин

Об авторе: Валерий Викторович Вяткин – кандидат исторических наук, член Союза писателей России.

Тэги: история, православие, церковь, синод, оберпрокурор, мусинпушкин


история, православие, церковь, синод, оберпрокурор, мусин-пушкин Мусин-Пушкин больше известен тем, что вернул миру «Слово о полку Игореве», чем своим обер-прокурорством. Иоганн Баптист Лампи Старший. Портрет Алексея Ивановича Мусина-Пушкина. 1792–1797. Эрмитаж

В истории Православной Церкви видное место занимает Алексей Мусин-Пушкин (1744–1817). Эффективную административную работу он совмещал с культурной деятельностью. Подобно другим выдающимся обер-прокурорам Святейшего Синода, он показал, что не только общество, но и Церковь нуждается в интеллигентах. Одна лишь находка и публикация им «Слова о полку Игореве» заставляет с благодарностью произносить его имя.
Сотрудничество с Российской академией, куда его ввели в 1789 году действительным членом по предложению президента Академии Екатерины Дашковой, – одна из ярких страниц его биографии. Императрица Екатерина II благоволила к нему как ученому, «ценила его дарования и даже пользовалась собранием его книг и рукописей», ждала от него всего, что ей пригодилось бы при составлении ее «Записок касательно российской истории».
Среди синодальных обер-прокуроров Мусин-Пушкин был весьма любопытной личностью. Он занимал эту должность с 1791 по 1797 год. Историк и его современник Николай Бантыш-Каменский свидетельствовал: о выдвижении Мусина синодалы «неотступно просили» фаворита Екатерины II Григория Потемкина. Зная о светских увлечениях Мусина, они рассчитывали на его индифферентность к церковным делам, чтобы держать все в своих руках. Но он подошел ответственно и к своим новым обязанностям. Поэтому при назначении Мусина в 1794 году президентом Академии художеств некоторые члены Синода просили императрицу об освобождении его от обер-прокурорской должности. Они жили по своим корпоративным правилам: талантливый и честный Мусин им оказался не нужен. Но он остался на посту обер-прокурора.
Мусин-Пушкин был осведомлен о церковной жизни даже в деталях. В 1793 году занимался описанием ущерба, причиненного пожаром московскому Богородице-Рождественскому женскому монастырю, а также составлением сметы на восстановительные работы. При изучении дела обнаружилось, что настоятельница не доложила по церковной линии о пожаре, и Мусин предложил Синоду обязать все церковные структуры сообщать «с первой почтой» обо всех чрезвычайных происшествиях, что Синод и исполнил. Внимание к монастырям этим не исчерпывалось. В 1795 году именно по ходатайству Мусина воссоздали древний Симонов монастырь в Москве, закрытый в 1771 году для преобразования его в чумной госпиталь.
Подчеркивая свою власть и влияние, Мусин занялся кадровыми перестановками в церковном ведомстве. В 1792 году при его участии один из архимандритов был переведен из Нижнего Новгорода в Москву, в Донской монастырь, причем по просьбе светского лица. В том же году, продвигая своего протеже на пост архимандрита Ново-Иерусалимского Воскресенского монастыря, Николай Бантыш-Каменский сообщил вице-канцлеру Александру Куракину: «Сегодня пишу о сем Алексею Ивановичу Пушкину, прося его о доставлении сего места сему, а не другому». Профессор Казанской духовной академии Федор Благовидов писал, что члены синодального присутствия были вынуждены «подчиняться влиянию Мусина-Пушкина и исполнять самые разнообразные предложения прокуратуры».
Дореволюционный автор подметил усиление обер-прокурора на канцелярском поприще, стремление «забирать в руки делопроизводство Синода». Деятельность всех синодальных чиновников оказалась под пристальным контролем Мусина. Он требовал, чтобы без его ведома и руководящих указаний в синодальной канцелярии ничего не делалось, чтобы «под опасением взыскания» без его санкции никому не выдавались синодальные дела.
Позиция императрицы, не стеснявшей синодалов в чисто церковных вопросах, влияла на роль Мусина в Синоде. Изменение в ее взглядах он тоже замечал, немедленно на это реагируя. Известен циркуляр Мусина епархиальным архиереям, где сказано о необходимости цензуровать все намеченные к произнесению проповеди. Связано это с противодействием «вольнолюбивым» идеям в эпоху Великой французской революции.
Положение Мусина усиливало то, что он имел связь с епархиями, получая важные сведения о значимых фактах церковной жизни с мест. К тому же в его руках находились синодальные финансы, что означало возможность укреплять материально обер-прокурорскую институцию. В то же время синодальные архиереи от заведования этими суммами были отстранены. Не случайно митрополит Московский Платон (Левшин) возмущался: «Митрополит… Гавриил (Санкт-Петербургский, Петров. – «НГР») и обер-прокурор Пушкин в Синоде делали что хотели». Здесь, конечно, преувеличение, вызванное обидой и неудовлетворенными амбициями Левшина. Тем более что обер-прокурор был дипломатичен; избегая конфликтов с епископами, порой закрывал глаза на их злоупотребления и служебную нерадивость. Дела об архиерейских беззакониях рассматривались лишь по распоряжению высшей власти, а не по инициативе обер-прокурора. Более того, некоторым иерархам он помогал, например, митрополит Гавриил (Петров) в 1796 году по ходатайству Мусина получил синодальное жалованье за время пребывания в епархии.
На синодалов он влиял и своим личным примером. Однажды, отмечая его заслуги, император Павел I, которого Мусин тоже застал на своем посту, подарил ему тысячу крепостных крестьян. Но «отличный хозяин» и «отец своих подданных», как свидетельствовали современники, Мусин все же отказался от дара, представ благороднее архиереев, скорбевших об утрате Церковью имений, где царили крепостнические порядки, а также всех владельцев крепостных. Узнав об отказе, император возвел его в графское достоинство.
Находясь на обер-прокурорском посту, Мусин-Пушкин не ограничивался чисто церковными делами, трудясь на благо Российской академии и Академии художеств. Причем на поощрение членов последней – авторов лучших работ – он жертвовал личные, и немалые, средства. Высокий пост помог Мусину в собирании древних рукописей и старопечатных книг. Уже к 1793 году он располагал более чем 1700 рукописями. Ему принадлежали бумаги митрополита Ростовского Димитрия (Туптало), государственного деятеля и ученого Василия Татищева, историка Ивана Болтина, писателя Ивана Елагина. Епископ Архангельский Аполлос (Байбаков) завещал ему серию книжных раритетов. Но ценная коллекция Мусина не дошла до наших дней: знаменитый московский пожар 1812 года ее полностью уничтожил.
Обер-прокурору были доступны церковные книгохранилища. В 1794 году прокурор Синодальной конторы получил от него ордер, которым предписывалось «справиться о «Великих Четиях-Минеях» Макарьевских, имеющихся в библиотеке… Успенского собора (Московского Кремля. – «НГР»): из коих источников почерпал он… Макарий (митрополит Московский, XVI век. – «НГР»), запасы, составляющие двенадцать миней его, и оное отыскивать в двух библиотеках».
Виднейший собиратель и публикатор, он познакомил российское общество и весь цивилизованный мир с великими шедеврами: «Поучением Владимира Мономаха», «Словом о полку Игореве» и другими. Честь открытия «Слова» принадлежит именно Мусину. В 1795 году один из его комиссионеров купил у архимандрита Спасского монастыря в Ярославле Иоиля (Быковского) сборник рукописей, где и нашелся список со «Слова». Копию шедевра Мусин немедленно передал императрице. А сам взялся за исследование драгоценной находки, прибегая к помощи своих ученых друзей – Николая Бантыш-Каменского, Алексея Малиновского и других. Судьба выделила исследователям только 17 лет, ведь найденный список тоже сгорел в 1812 году. Будто догадываясь о грядущей утрате, Мусин самостоятельно изготовил новый список с шедевра, подразумевая его публикацию.
8 июля 1797 года обер-прокурорская карьера Мусина завершилась. Связь его увольнения со смертью Екатерины II очевидна. Новый монарх, Павел I, не доверял екатерининским выдвиженцам. Да и синодалы наверняка воспользовались новой конъюнктурой.
В отставку он вышел действительным тайным советником, поселившись в своей родной Москве. Еще 20 лет занимался любимым делом: пополнением коллекций, научными трудами.   

Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

Евгений Солотин

Рассчитывать на объективность суда сложно, но громкие заявления американских чиновников нуждаются в публичном обсуждении

0
202
Боевой разворот Анкары

Боевой разворот Анкары

Василий Иванов

Турецкие ВВС лавируют между Вашингтоном, Киевом и Москвой

0
373
Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Владимир Зеленский передает Украину в доверительное пользование Польше

0
595
Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Законодательство по борьбе с противниками спецоперации укладывают в логику статьи 58 УК СССР

0
481

Другие новости