Уронили Папу

Вера истинная или ложная?
Кадр из фильма «Рай: вера»

Миновали первые дни Мостры, в главном конкурсе которой сведены отличные фильмы тяжеловесов мирового кино и весьма скромные произведения обладателей негромких имен. Ярким событием начального этапа фестиваля стал показ картины Ульриха Зайдля «Рай: вера».

«Рай: вера» Ульриха Зайдля – это вторая часть задуманной режиссером трилогии. Напомним, что первая – «Рай: любовь» участвовала в каннском конкурсе, наград не снискала, но стала безусловным событием. Смешная, страшная и такая типичная история поиска среднестатистической европейкой платной курортной любви теперь дополнена портретом столь же среднестатистической святоши-ханжи, возомнившей себя миссионеркой.

Немолодая и некрасивая Анна живет одна, в вылизанной квартирке в чистеньком австрийском местечке и все свободное от работы время посвящает молитве и проповеди среди всяческих неблагополучных элементов вроде одинокого алкоголика, русской проститутки и живущих в свободном браке мужчины и женщины. Встав пораньше и перецеловав все изображения Христа, что развешаны-расставлены по дому, с фарфоровой Девой Марией под мышкой Анна отправляется по заранее намеченным адресам, и прием ее ожидает разный. Кто-то внимательно выслушивает рассказы о том, как спастись, а кто-то грубо выпроваживает проповедницу. Однажды в дом Анны возвращается ее супруг – полупарализованный мусульманин, переживший аварию, но не потерявший воли к воспитанию жены. Ему нужны ее тепло и сочувствие, но христианскую норму любви к ближнему набожная Анна видит лишь в том, чтобы стирать мужнину одежду и готовить инвалиду еду.

К героине фильма «Рай: вера» Зайдль, кажется, отнесся жестче, чем к нелепой, но трогательной толстухе из первого фильма трилогии. Та смущалась, осознав свою тягу к молодым туземцам, страдала от понимания, что купить можно секс, но не привязанность к ней как к женщине. Ее было жалко. Анна же – довольно злое воплощение ложного понимания христианства, неглубокой практики современного проповедничества. За примитивными рассказами о Пречистой Деве и чудесах скрыто паническое стремление заполнить пустоту своей жизни. Рядом загибается от одиночества муж-инвалид, а Анна таскается по притонам и пытается обратить неверных и заблудших. Разозлившись, смуглый белобородый супруг крушит все ее драгоценности: сбивает со стен распятия, опрокидывает с прикроватного столика картинку с совершенно сусальным ликом Христа и, наконец, срывает с крючка портрет Папы Римского – этот момент был встречен в фестивальном зале аплодисментами. Вообще, после конкурсного показа «Рая» аплодисменты долго не стихали, Зайдль и его актеры раскланивались на все стороны – благодарили публику, склоняли головы перед членами жюри.

Фильм продолжает ряд картин, которые в последнее время выстраиваются в отчетливый ряд высказываний кинематографистов на тему кризиса института Церкви. Впрямую или опосредованно, но об этом снимают кинематографисты из стран, где католицизм от века был основой основ, впрочем, и православных - тоже. Об этом фильм польского режиссера Барабары Сасс «Именем дьявола», об этом «За холмами» румына Кристиана Мунджу, отмеченный в этом году в Каннах. Так или иначе об этом фильмы австрийца Михаэля Ханеке и итальянца Нанни Моретти. Появление таких фильмов и производимый ими резонанс свидетельствуют об одном – проблема осознается, рефлексируется, с темой работают лучшие режиссеры, фильмы выставляются на суд фестивальной и широкой публики.

Возможность свободной и культурной рефлексии, очевидно, помогает избежать диких форм протеста против действий Церкви в современном мире. В финале фильма Ульриха Зайдля Анна от слепой и несознательной любви к Спасителю переходит к столь же бурной ненависти – хлещет распятие плеткой и даже плюет на него. «Я была хорошей, все делала, как велено в Писании, а ты мне посылаешь лишь несчастья» – распространенное рассуждение фанатичных прихожан, к сознанию которых современные иерархи пока пути не нашли. Метод Зайдля – жестокая критика, спору нет. Но иногда такие встряски способны, как молния, мгновенно осветить всю тьму пейзажа – а это уже большое дело.

Венеция