Берлинале: В фильме о стрельбе на острове Утойя обошлись без Брейвика

Кадр из фильма "Утойя, 22 июля" © Agnete Brun

В этом году на Берлинале как никогда много фильмов, основанных на реальных событиях – по большей части не столь отдаленных. Их непосредственные участники помогали в работе над картинами. Будь то британская журналистка, прототип героини «Профиля» Тимура Бекмамбетова, для написания статьи позволившая завербовать себя в ИГ (террористическая организация, запрещена в России), или фотограф и близкий друг Роми Шнайдер, рассказавшей о ней для конкурсного байопика «Три дня в Кибероне». Некоторые даже посетили фестиваль вместе со съемочными группами. Так, например, норвежский режиссер Эрик Поппе, чью ленту «Утойя, 22 июля» о совершенных в 2011-м Андерсом Брейвиком терактах показали в основной программе, привез с собой в Берлин не только актеров, но и тех, кто пережил случившееся.

Кадр из фильма "Три дня в Кибероне", © Rohfilm Factory / Prokino / Peter Hartwig

«Этим летом будет седьмая годовщина событий на острове Утойя. Для тех, кто никого не потерял там, – большой срок. Для пострадавших это было будто бы вчера, так что не имеет значения, сколько прошло лет», – говорит продюсер картины, отвечая на один из главных вопросов, возникших после показа. «Не слишком ли рано для такого фильма?» – на сеансе, предназначенном для журналистов, были слышны неодобрительные возгласы, объяснить которые можно разве что недовольством выбранной темой, а никак не ее художественным воплощением. В каком-то смысле Поппе и правда расковыривает не зажившую еще рану, пользуясь едва ли не документальными приемами, используя свидетельства очевидцев, превращая каждого зрителя, насколько это возможно, в одного из героев, заставляя переживать опыт, ни в коем случае не сравнимый с реальным, но все же весьма драматический.

22 июля 2011 года Андерс Брейвик расстрелял более 60 человек на острове Утойя, где в тот момент располагался летний молодежный лагерь норвежской Рабочей партии. Действие фильма (не считая экспозиции с кадрами теракта в столице, который предшествовал бойне на Утойе и также был совершен Брейвиком) длится 72 минуты – ровно столько, сколько длилась атака. Снято все одним кадром, без монтажных склеек, пяти съемочным дням предшествовали несколько месяцев репетиций. Герои картины – образы собирательные, биографии которых созданы, однако, на основе рассказов очевидцев.
Поляна, окруженная лесом и водой, уставлена палатками. В одной из них активистка и душа компании Кайя (актриса Андреа Бертцен) спорит с сестрой-подростком, отчитывая ее за неуместно веселое поведение – здесь все уже знают о взрыве в Осло (от города до острова – меньше километра). Поедая свежеиспеченные вафли, взволнованные подростки гадают о причинах и исполнителях – взрыв газа или теракт, исламисты или кто-то другой? На первый выстрел почти никто не обращает внимания, принимая его чуть ли не за взрыв петарды. Спустя несколько секунд на поляну с криками ворвется толпа испуганных детей, никто не сможет объяснить, что происходит, но все поймут, что нужно бежать и прятаться. Камера, а с ней и зритель, не отходит от Кайи, догоняет ее в лесу, крадется за ней между палатками в поисках сестры, падает рядом на землю, прыгает в воду, прячется за камнями и корнями деревьев.

Актриса Андреа Бертцен,  фото Agnete Brun

Пара обязательных сентиментальных, по всем правилам кино, эпизодов со звонками родителям и разговорами о будущем, которого может не быть, – и ничего больше, кроме страха. Где-то за кадром всю дорогу звучат выстрелы и ходит стрелок, которого так и не покажут. На пресс-конференции, посвященной фильму, одна из жертв теракта назовет Брейвика просто «этим человеком», режиссер Поппе – символом того, какую форму может принять экстремизм. Тихая, безмятежная Норвегия, которую никогда не касались раздирающие мир войны, не была готова к теракту, о чем в финальных, в чем-то обвинительных, титрах напоминают цифры, эти 72 минуты, когда несколько сотен безоружных подростков оставались один на один с вооруженным злом. В фильме нет политики, но сам он выглядит не только напоминанием и предупреждением, данью уважения памяти погибших и своего рода терапией для выживших через уже отстраненное переживание случившегося, но и громким политическим заявлением, к сожалению, нисколько не утратившим своей актуальности спустя семь лет. Для Норвегии, Европы, всего мира, не застрахованного от брейвиков, – невозможно ни привыкнуть, ни быть готовым.

«Утойя, 22 июля» – не только, как говорилось, не единственная история, основанная на реальных событиях, но еще и не единственный фильм о терроризме в рамках Берлинале. В основной программе, правда, уже вне конкурса, можно увидеть «Семь дней в Энтеббе» Жозе Падильи (в российском прокате – с 29 марта под названием «Операция «Шаровая молния»). О событиях 1976 года, когда группа немецких левых радикалов и боевики Народного фронта освобождения Палестины захватили летевший из Тель-Авива в Париж самолет, требуя выпустить около полусотни заключенных из европейских и израильских тюрем. Несмотря на впечатляющий финал, в котором операция по освобождению заложников превращается в трагическое, но величественное хореографическое действо, фильм получился вполне традиционным – и по форме, и по максимально правдоподобному содержанию.

Кадр из фильма "Три дня в Энтеббе" (Операция "Шаровая молния"), © Liam Daniel

Чего не скажешь о «Профиле» – новой режиссерской работе Тимура Бекмамбетова, снова в формате «скрин-лайф», когда все действие происходит будто бы на экране компьютера (Бекмамбетов уже продюсировал снятые подобным образом «Убрать из друзей», «Взломать блогеров» и показанный месяц назад на «Сандэнсе» триллер «Поиск»). В этот раз монитор принадлежит британской журналистке Эми (Валин Кейн), которая должна написать репортаж о способах вербовки в ИГ (террористическая организация, запрещена в России). На все про все – три недели, так что Эми, которой не хватает денег на квартиру, а за расследование обещают гонорар и постоянную работу, не теряя времени даром, заводит Facebook-аккаунт якобы молодой британки, недавно принявшей ислам, гуглит, как носить хиджаб и говорить «я тебя люблю» по-арабски, подписывается на множество тематических страничек. И тут же попадает в поле зрения профессионального вербовщика Билеля (находка фильма – актер Шазаф Латиф). Настолько профессионального, что Эми постепенно проникается к нему искренней симпатией, напрочь забыв про журналистский долг.

Кадр из фильма "Профиль", © Bazelevs

В реальной жизни история чудом не закончилась для героини смертью, теперь она вынуждена жить во Франции под охраной и вымышленным именем и писать книги о своем опыте. Весьма поучительном, но вовсе, по крайней мере в фильме, не с профессиональной точки зрения. Бекмамбетов со свойственной его режиссерскому стилю беззаботностью совершенно дискредитирует саму профессию, представляя героиню не особо умной и крайне безответственной по отношению к себе и окружающим, а работу над серьезным расследованием – судорожным интернет-серфингом за пару дней до дедлайна. 

С другой стороны, снято это настолько динамично и изобретательно, что комичный идиотизм некоторых ситуаций оказывается ловко замаскирован всплывающими то тут, то там окнами. А уж сам механизм вербовки выглядит таким убедительным (ну разве что Интернет работает слишком хорошо в зоне военных действий), что практически не оставляет вопросов о том, почему в последнее время так много молодых людей бросают все и уезжают воевать на восток.

И оказывается, что разговор о терроризме даже в такой развлекательной форме, как у Бекмамбетова, не уступает по своей глубине размышлениям об этой глобальной проблеме в более серьезных драматических картинах. Героиня «Профиля» становится жертвой террориста, не отходя от монитора собственного компьютера, места, где человек чувствует себя в безопасности, а потому особенно уязвим. И, хоть и не уехав в Сирию, в последний момент остановившись на полпути, возможно, всю оставшуюся жизнь будет вынуждена переживать последствия случившегося – так, как будто это было вчера.

Берлин