Ходорковский как козырь

Оглашение приговора Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву отложили до 27 декабря, и подавляющее большинство комментаторов уже знают, как это понимать.

Понимают так: Ходорковского и Лебедева решили наказать по полной, но власти боятся общественного резонанса, и поэтому дождутся, пока граждан накроют праздники.

Комментарии несистемных политиков и людей с активной гражданской позицией строятся так: сначала они констатируют коварный замысел властей, а затем заверяют, что они, то есть власти, «не дождутся», потому что их ходы читаются, а несистемные политики и люди с активной гражданской позицией «все равно придут» к Хамовническому суду 27 числа.

Тех, от кого зависит решение по делу Ходорковского и Лебедева, не стоит недооценивать. Точнее, не стоит недооценивать меру понимания ими действительности. Никто из них не сомневается в том, что те, кто расшифровал их планы, не придут 27 декабря к зданию суда. Никто и не надеется на то, что люди с активной гражданской позицией уже 27 декабря будут валяться пьяными под елкой или забудут о МБХ, выбирая новогодние подарки.

Все понимают: ОНИ все равно придут. Просто ИХ будет ровно столько, сколько обычно. То есть мало. Мало для того, чтобы напугать или обозначить растущее недовольство. ОНИ придут, но они не устроят второй Манежной площади у Хамовнического суда. ОНИ «омоноразгонябельны».

Обществу в целом Ходорковский безразличен, неинтересна его судьба, и никакое решение судьи Данилкина не выведет людей на улицы. Точно так же свободный Ходорковский не станет той волшебной отмычкой, которая поможет несистемным политикам получить мандат на управление страной, сломать и переформатировать систему. Он и не захочет такой отмычкой становиться.

Если бы решение уже было принято и если бы решение было суровым, откладывать его оглашение из-за возможной общественной реакции едва ли стали бы. По вышеизложенным причинам. И 15 декабря, и 27 декабря масштаб публичного возмущения будет примерно одинаковым.

Суровое решение неизбежно скажется на международном реноме российской власти, но двухнедельная пауза не сделает эту неизбежность менее неизбежной, а возможные последствия менее болезненными. Впрочем, станет ли больно и насколько – неведомо. Запад не монолитен. Политики говорят одно, а бизнесмены ведут себя прагматично, и стоит прочитать колонку Пэдди Роулинсон в The Guardian, чтобы понять: везти в Россию деньги для реализации кратко- и среднесрочных проектов не мешает даже патологическая коррупция, что уж там Ходорковский?!

В то же время те, кто принимает решение, хорошо понимают: в плане имиджа новая посадка Ходорковского и Лебедева не приносит власти очков. Вообще ни одного очка. Ноль целых, ноль десятых. Жесткий сценарий не поддерживается настойчиво и публично прокремлевскими публицистами, не легитимируется позорными письмами интеллигенции «за наказание негодяев». Оставив Ходорковского за решеткой, власть не пошатнется. Но и не выиграет ничего. Выпустив Ходорковского, власть получит имиджевые бонусы.

Другое дело, что еще пару недель назад это были одни бонусы, а сейчас уже другие. Например, можно было убедить общество (точнее, его заинтересованную часть) в независимости судейской корпорации. Продемонстрировать, что власть действует в рамках общепринятой логики, ведь обвинение абсурдно, а доводы прокуроров дырявы как решето. Но после того, что произошло 11 декабря, контекст изменился. Власть должна переосмыслить себя – и переосмыслить имиджевые бонусы, которые она может получить из, казалось бы, давно известного источника.

Я не хочу сказать, что Манежка повлияла на судьбу Ходорковского. Я хочу сказать, что она повлияла на самоощущение власти. И заставила еще раз задуматься о пользе предпринимаемых и заранее запланированных действий.

Освобождение Ходорковского и Лебедева сегодня – это козырь, которым нужно своевременно воспользоваться. Осталось только понять, пришло ли это время.