Он мяукал, как ангел

Человека нет, а должок остался.  Тарас Шевченко. На кладбище. 1856–1857. Национальный музей Тараса Шевченко, Киев

Наркоман Шприц – стоит в полусогнутом состоянии, как по команде «замри». Укуренный.

Доктор из Минздрава в смокинге и с бабочкой.

Социальный работник с маленькой бутылкой виски в рюкзаке. Иногда делает маленькие глотки.

Рабочие.

Остров Сердца (Hart Island) возле Нью-Йорка. На нем город хоронит неопознанные и невостребованные тела из морга. Холодный январь. Дуют ледяные ветра с Атлантического океана. Все присутствующие дрожат. Кроме покойников. Они смирно лежат стопкой один на другом – десять пронумерованных гробов от 8450 до 8459. Работники кладбища готовятся опустить их в могилу. Гудят пароходы, входящие в гавань.

(К гробу подошел первый оратор.)

Шприц: Когда я с ним познакомился в ночлежке, он сказал, что его зовут Грязный Доллар. То есть у него до этого были какие-то имя и фамилия, но он все время был укуренный и не мог вспомнить. Грязный сразу вызвал у меня доверие. Кто мог что-то плохое сказать о Грязном? С другой стороны, его никто и не знал. Он одолжил у меня пятьдесят баксов и сказал, что принесет таблетки. Через час – крик, шум, я зашел в его комнату, а он мертвый. Я обыскал всю комнату, но свои бабки не нашел. Единственная причина, почему я сегодня пришел: мне сказали, здесь должен быть его родственник, у которого я могу попросить вернуть эти деньги. Грязный Доллар, верни мне бабки, сука! Может, они у тебя в ботинке спрятаны. Вот придет весна, я приеду ночью, раскопаю и сниму с тебя ботинки. (Отходит и замирает в абсурдной позе на одной ноге. Вперед выходит Доктор.)

Доктор: Когда нам в морг привезли этот труп, мы не только не знали, как его зовут, но даже не могли понять его пол. Дело в том, что у трупа были как мужские, так и женские половые органы. Это представляло определенные проблемы, потому что у нас все размечено. У нас все по закону. Мы должны знать, где и какого пола мы хороним. У нас документация. Мы серьезные люди! Поэтому были определенные сложности, где его или ее похоронить. Часть наших докторов говорили, что раз он родился мужчиной, то его надо к мужчинам, а другая, более прогрессивная часть, считала, что раз он стремился стать женщиной, то надо уважать человека за мечту. Короче, мы решили не спорить и просто дать ему номер 8456.

(Доктор рыдает и уходит. Выходит социальный работник.)

Соцработник (делает хороший глоток виски из горла. Занюхивает рукавом. Смотрит вокруг дикими глазами): Когда он первый раз пришел в мой офис, он еще был мужчиной, но уже сомневался. А как мы знаем, сомнения – это признак неоднозначной личности, потому что однозначные личности не сомневаются. Он попросил называть его Дневник Надежды. Через какое-то время, когда у него начали расти груди, он взял себе официальное имя Бог Всемогущий, потом Красивая Женщина, потом Грязный Доллар, и я уже не могу вспомнить все имена. Потом он уже не мог говорить по-человечески и только мяукал. Принес мне официальные документы, что поменял имя на Великая Кошка. Я как представитель города хочу сказать, что мы ему во всем помогали. Кто мы, чтобы осуждать? Как его там – пусть первый бросит камень! А как он мяукал! Как ангел! Господа! По большому счету мы не знаем ни имени, ни даже пола этого человека, и он даже несколько раз утверждал, что является кошкой. Так как в полиции нет никаких заявлений о пропавших людях или кошках с его внешностью, то можно предположить, что у него нет никаких родственников среди людей или кошек. Когда я услышал от уважаемого Шприца, что 8456 опять заговорил по-человечески, я готов был разрыдаться. Значит, не зря я проводил с ним воспитательные беседы. От лица города я уполномочен заявить, что 8456, кто бы он, или она, или оно ни было, больше официально не существует. Прощай, Великая Кошка! Подпишите все, пожалуйста, официальную форму.

(Шприц пробует подписать и падает. Встает и ставит там, где ему указывают, отпечаток пальца. Доктор вынимает дорогую огромную ручку и подписывает. Рабочие опускают гроб 8456 в яму. Затем еще четыре гроба сверху. Экскаватор сбрасывает землю и полностью закапывает их. Рабочие утрамбовывают. Ставят деревянную табличку с надписью «8450–8459». Кричат и пикируют чайки.)

Нью-Йорк