Павел Руднев НЕКОГДА Малый театр представил в спектакле "...И аз воздам" Николая II мучеником и жертвой, благородно переносящим позор и нецарское унижение. Сегодня театр почитает за честь хранить в репертуаре четыре спектакля по "имперским" произведениям Алексея Константиновича Толстого, в которых ирония автора над коррупцией во власти не исключает веры в святость и величие российского трона. До последнего времени казалось, что первая сцена страны укрепилась в своих приоритетах.
И вот Малый театр продолжил изучение русской истории - явилась первая в юбилейном сезоне постановка "Хроники дворцового переворота".
Не хотелось бы упрекать дирекцию в неразборчивости, но новая постановка, осуществленная Владимиром Бейлисом по пьесе Галины Турчиной, вносит в имперские предпочтения Малого странную интонацию. Пьеса, повествующая о правлении Петра III, военном перевороте и восшествии на престол Екатерины II, обнаруживает сериальную мелодраматичность и неизящную сатиру. Здесь монархи и их наперсники предстают этакими средоточиями обмана, властолюбия, похоти и иных грязных страстей.
Позитивный взгляд на монархию и для нас не является приоритетным и единственно возможным, но для авторов спектакля такой взгляд возможен лишь благодаря их "историческому открытию", подмене: разбрасывая всевозможные обвинения будущей Екатерине Великой, драматург и режиссер рассказывают послушному зрителю легенду о "хорошем" Петре III, очередном невоплотившемся спасителе России.
Экспериментально-историческое сознание авторов включается в спектакль не сразу. В первых сценах Петр - пока еще классический домашний тиран, психопат и мучитель, который зло, по-мальчишески отворачивает голову одному из деревянных солдатиков, заставляет страдать митрополита, затем истерикой и криком принуждает супругу Екатерину горланить песни, а после изгоняет ее в монастырь. Лишь только после получаса "страшилок" наш в момент перевоплотившийся герой продемонстрирует удивительную бодрость ума, с которой не расстанется до конца спектакля. Он и философ, и демократ, ходящий в народ без охраны, он и западник, и лютеранин, признающий свободу вероисповеданий, он и первый русский вольнодумец, он и миротворец, установивший мир с Пруссией, он и реформатор церкви. Если бы его поняли и приняли всерьез, если бы не убили, то наше отечество облагородил бы революционный гений.
Екатерина - в противоположность мужу - обманщица и лгунья, интриганка и убийца, властолюбивая и похотливая предательница, неблагодарная чужеземка. Перед смертью Петр III выдаст своим убийцам всю правду о развратном нраве Екатерины. После этих "провидческих" слов царь будет удушен любовниками Екатерины, и на сцену спустится черный полог со знаменитым вензелем императрицы. Царица похоти, Екатерина триумфально выйдет на сцену, и отсюда, по мнению авторов спектакля, начнется эпоха "великого разврата".
Здесь бессмысленно напоминать о будущих заслугах императрицы, ее круге общения, ее вкладе в развитие России как европейской страны, ее победе над русским бунтом. В тенденциозности создателей "Хроники...", похоже, скрыто желание в фигуре Екатерины отомстить кому-нибудь из нынешних.
В одной сцене между Екатериной и Петром вспыхнет ссора, и они начнут ругать друг друга последними немецкими словами. И Петр III, и Екатерина II, и Бирон, о котором речь впереди, - правители немецкого происхождения, "немчура", тугариново отродье. И кажется, что это еще одно, последнее обвинение авторов в адрес российского трона.
"Петр позволял себе быть грубым и пьяным" - одна из фраз Екатерины, по которой можно ярко представить себе все прелести "женской драматургии". Все мужчины грубы и переменчивы, а женщины сугубо страдают, обнимают друг друга, печалятся, кричат и бьются о пол в истериках. И те и другие беспрестанно и горячо молятся, крестя суетливыми руками дрожащие тела. Молится и дрожит даже один из убийц Петра III Алексей Орлов, который за минуту до преступления разве что не ковырялся в зубах и не плевал в лицо жертве ради того, чтобы доказать нам, каков он, циничный и хладнокровный.
По доброй традиции театра, 34-летнего Петра III играет Николай Верещенко, актер в возрасте. Характеры и манеры Екатерины, Дашковой и Воронцовой (Людмила Титова, Инесса Рахвалова и Елена Харитонова) вряд ли отличимы друг от друга. И далее - бесконечные кордебалеты и проходы "щепкинской" молодежи, еще не допущенной и к эпизодам.
Но есть и свои радости. Бирон в исполнении Вячеслава Езепова появляется на сцене на несколько минут, но его недолгое присутствие взрывает густую мертвенность постановки. Воротившийся из ссылки тиран приходит к освободителю Петру III в самый момент краха. Живой мертвец, затерявшийся в кулуарах власти, с землистым лицом и каменной кожей, открытым ртом и глазами навыкат, в свалявшемся рыжем парике и с немецким акцентом, Бирон и смешон, и страшен. Он пришел напомнить собой о тщете любых усилий, о забытьи и беспомощности. Жалкий, полудохлый старик, старый грешник, которому пора позаботиться о душе, советует повелевать Россией кнутом и топором - советует человеку, который вот-вот лишится власти и понимает это.
Выход Бирона - превосходная работа замечательного актера, но не ему в укор вспомним, что совершенно таким же образом, с тем же посылом и с тем же укором выходил в "Царе Борисе" и Луп-Клешнин Николая Анненкова. Полуживой мертвец-схимник с тяжелым камнем на шее, тоже старый грешник, вымаливающий себе прощение, приходил напомнить Годунову о прошлом и о той самой тщете усилий. Анненков воплощал светлый образ очищения в молитве, Езепов - темный и злой образ несмирившегося тирана.
Владимир Бейлис - режиссер одной хорошей мизансцены. Для того чтобы быть очередным режиссером сегодняшнего Малого театра, этого достаточно.
