Дарья Курдюкова Основатель Института русского реалистического искусства (ИРРИ) Алексей Ананьев подарил Георгию Нисскому рекорд, купив в 2014-м на Sotheby’s картину «Над снегами» за 2,95 млн долл., что на тот момент было самой высокой ценой за произведение советской реалистической живописи. Теперь в ИРРИ сделали выставку «Нисский. Горизонт», куда вошли работы больше чем из 20 музеев и из частных собраний, где показывают архивные документы, а еще представят более полный по составу работ, чем показ, каталог. В залах арт-директор ИРРИ, куратор выставки Надежда Степанова Нисского дополнила вдохновлявшими его художниками и нашими современниками, которые тут, за неимением прямых учеников, представлены эдакими воображаемыми последователями.
«Увлекся спортом самозабвенно. Мастерство волейболиста постиг быстрее, совершеннее и глубже, чем мастерство живописи, и, признаюсь, что часто писал урывками между состязаниями и матчами. Жил в спортзале, в мастерскую забегал», – вспоминал Нисский студенческую пору и ВХУТЕМАС, где учился у Александра Древина и Роберта Фалька (оставшись, впрочем, на них совершенно непохожим). Будущий академик живописи и чемпион столицы по парусному спорту, владелец собственной «Волги» и собственной яхты, во ВХУТЕМАСе он поражал сверстников, делая стойку на руках на парапете довольно высокого здания. Вообще, первый «биографический» зал с архивными материалами, с выдержками из воспоминаний (вплоть до фокусов с фокстерьером Редькой), с дипломной картиной «Интернационал на «Жиль-Барте. Восстание французских моряков в Одессе в 1919 году», а еще с книжной иллюстрацией и просто с графикой, которая в случае Нисского часто острее, неожиданнее живописи, оставляет одно из самых сильных впечатлений от выставки.
Сама она погружает в пучину индустриального пейзажа, где на холстах вечно приближаются и удаляются паровозы, живут своей жизнью порты и аэродромы, а низкие горизонты открывают панорамы бытия, по-своему величественного (и будто бы застывшего в своей эпохе, претендующей на то, чтоб обратиться в вечность) и большей частью почти безлюдного. Некоторые уже озвученные в преамбуле-таймлайне факты о Нисском повторяются вновь, но еще тут ищут параллели среди картин не только Аркадия Рылова и Альбера Марке, но и почему-то Рериха, в то время как Куинджи, чей утрированный колорит вспоминается в связи с Нисским, лишь упомянут во вступительном тексте к разделу, озаглавленному «С Левитаном под подушкой». Рифмы с этим мастером лирического пейзажа, кстати, вызывают вопросы – разве что хрестоматийное ощущение могучего «вечного покоя» передалось отчасти и полотнам Нисского, несмотря на все их восхищение индустрией, но в целом складывается ощущение, что название этой части показа взято больше ради цепкой цитаты из самого художника. Его вообще преподносят завлекательно, начиная с того, что на вернисаже перед входом в ИРРИ красовалась малиново-белая «Волга», какая была у героя теперешнего показа.
Возможно, отчасти такой подход оправдывает другое впечатление от выставки – что большие экспозиции для этого художника не всегда хороши. Живописная пучина засасывает, а паровозы все идут и идут.
Нет, конечно, любопытно, что удалось собрать триптих 1961-го с «Подмосковной ночью», «Аэродромом» и «Коломенским» (которые хранятся сейчас в разных институциях). Он был посвящен авиации, но, как здесь и пишут, «работы так и не сложились в композицию», и все вместе экспонировалось лишь раз, в год создания. Любопытны порой и четко фронтальные композиции с конструкциями, в них может слышаться далекое, затихающее композиционное эхо «Обороны Петрограда» Дейнеки, только Нисского больше всего привлекают железнодорожные составы. К слову, одну из таких картин – «В пути» – сейчас показывают по результатам исследований, проведенных в лаборатории Московского музея современного искусства, прилагая сделанные в разных режимах снимки, где видно, как Нисский работал над этой самой композицией. А с Дейнекой они были дружны, познакомившись еще в 1926-м. Вместе с ним и Юрием Пименовым в 1942-м Нисский поедет по фронтовой дороге – собирать материал (от того времени на выставке есть полотно «На защиту Москвы. Ленинградское шоссе»).
Но интереснее все же не эти вещи, а опять-таки графика. Тут вдруг обнаруживаешь выгородку со шпалерной развеской, на гуашевых и темперных рисунках вроде и фирменные композиционные «формулы» Нисского, и фирменный колорит, но в таком формате это выглядит концентрированнее.
В целом же думается, что, создавая эффект изобилия – здесь и сам Нисский, и вдохновители, и воображаемые аналогии среди художников других поколений (впрочем, как кажется, самая близкая тут – с Таиром Салаховым, а вот появление работ далекого по стилю, по эстетике, по наполнению Игоря Вулоха вызывает недоумение), и акцент на спортивных увлечениях, в ИРРИ намеренно или невольно и показали, что изобилие-то этому художнику как раз не нужно. Когда видишь его работы точечно, эффект сильнее.
комментарии(0)