Анастасия Башкатова
Отечественные дата-центры сталкиваются со структурными ограничениями.
Иллюстрация с сайта www.keypoint-group.ru
Круг арендаторов вычислительных мощностей в России сильно сужен – майнеры, госсектор, корпоративные заказчики с требованием локализации данных. А по-настоящему крупная рыба – международные операторы систем искусственного интеллекта (ИИ), которым РФ могла бы предоставлять услуги дата-центров, окупая инвестиции в отрасль, – проплывает мимо. Ведь кроме климата и тарифов таким арендаторам важны институциональные условия и оборудование с новейшими чипами – от этого Запад Россию санкционно отрезал. Но и для того, чтобы развивать только собственный, «суверенный» искусственный интеллект, России тоже требуются усилия – нужно преодолевать структурный дефицит генерации.
Одна и та же юрисдикция может быть привлекательной для майнинговых «ферм» и при этом не представлять интереса для операторов ИИ-систем.
Россия – показательный пример такой асимметрии, сообщили эксперты «Росконгресса» в обзоре «Критерии выбора мест размещения дата-центров и позиция России».
Например, тариф на электроэнергию – важный параметр для экономики центров обработки данных (ЦОД). Промышленные тарифы для крупных потребителей различаются в мире почти на порядок: от 0,028 долл. за 1 кВт-ч в Иране до 0,295 долл. – в Ирландии.
В России, по данным обзора, промышленный тариф в среднем составляет в пересчете на американскую валюту 0,046 долл. за 1 кВт-ч. В Иркутской области он 0,025–0,03 долл. Это уровень, близкий к минимумам мировой выборки и сопоставимый, например, с Парагваем.
Другой критерий – число часов в году с температурой ниже 15°C. Оно определяет срок работы дата-центра в режиме фрикулинга (от англ. free cooling – «свободное охлаждение»: технология использования низкотемпературного наружного воздуха без частого включения холодильных установок).
По данным Всемирной метеорологической организации, Рейкьявик (Исландия), Оулу (Финляндия) и Якутск находятся в холодной зоне – свыше 8 тыс. часов фрикулинга в год. Устойчивым потенциалом свободного охлаждения обладают кластеры Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска.
Перевод значительной части новой инфраструктуры для дата-центров на жидкостное охлаждение превращает доступ к пресной воде тоже в один из важнейших критериев развития индустрии ЦОДов.
По данным обзора, в этом контексте высоким потенциалом обладают бассейны крупнейших российских рек – Невы, Волги, Оби, Енисея, Ангары, Лены. «Байкал – около 20% мировых поверхностных пресноводных ресурсов – расположен в непосредственной близости от Иркутска и Ангаро‑Енисейской гидросистемы. Это рядом с зоной потенциального кластера ИИ-вычислений на профицитной гидрогенерации», – сообщается в обзоре. Уточним, однако, что этот тезис требует отдельного анализа с точки зрения экологических рисков.
Но эксперты предупредили: не каждый международный арендатор вычислительных мощностей настроен работать с российской юрисдикцией, несмотря на климатические и тарифные преимущества.
Основной барьер для международных операторов ИИ-инфраструктуры в России – «экспортный контроль США и страновой риск». «Запад пытается сдерживать развитие дата-центров в нашей стране искусственными регуляторными ограничениями. Россия – единственная крупная экономика, волюнтаристски лишенная международного кредитного рейтинга «большой тройки»… Запад также искусственно занижает показатель геополитической безопасности России... В то время как в контексте принятия инвестиционных решений этот показатель важен для большинства международных операторов», – пояснили авторы обзора.
Негативно влияют и технологические ограничения, причем тоже обусловленные санкционным давлением. Ускорители современных поколений, выпускаемые компанией Nvidia, проектируются в США и производятся преимущественно на Тайване и в Южной Корее. Поскольку как разработка, так и производство зависят от американских технологий, Министерство торговли США устанавливает в их отношении режимы экспортного контроля, позволяющие определять, кто именно получает доступ к чипам. Россия, как напомнили эксперты, наряду с Китаем, Ираном и Северной Кореей входит в группу стран, лицензионная политика в отношении которых строится на презумпции отказа.
Судя по обзору, операторам майнинга криптовалют, как правило, в первую очередь важен размер тарифа на электроэнергию, климат. А крупнейшим операторам ИИ-систем помимо природных условий важны энергомощности, наличие новейшего оборудования и «климат» регуляторный.
С учетом этого круг потенциальных арендаторов вычислительных мощностей в России сильно сужается – это прежде всего майнеры, государственный сектор и корпоративные заказчики, вынужденные заниматься локализацией данных.
Но и для работы с тем неполным кругом уже существующих и ожидаемых в будущем арендаторов, которые перечислены исследователями, России тоже требуется предпринять специальные усилия – направленные прежде всего на предотвращение структурного дефицита генерации.
«Стоимость киловатт-часа теряет значение, если подключить нагрузку физически невозможно», – обратили внимание эксперты. Этот тезис актуален в том числе для внутренних потребителей.
«Россия располагает крупным профицитом гидрогенерации в Сибири… Совокупная установленная мощность объединенной энергосистемы Сибири – 51,9 ГВт, ее западная часть структурно профицитна, – поясняется в обзоре. – В юго‑восточной части, напротив, согласно оценке Системного оператора, к 2030 году образуется дефицит 2,88 ГВт. На Дальнем Востоке зафиксирован дефицит 1,68 ГВт в 2026 году. Совокупные инвестиции, необходимые для предотвращения структурного дефицита 2030 года, Системный оператор оценивает в 6 трлн руб.».
Особенность России в том, что крупные свободные мощности расположены не там, где сконцентрирован спрос. Московская энергосистема работает с полной загрузкой, тогда как реализация сибирского профицита в коммерческих проектах ограничена дефицитом магистральных сетей передачи.
И еще одно сравнение. Объем рынка коммерческих ЦОДов в России по итогам 2024 года составлял чуть более 110 млрд руб. По итогам 2025-го он оценивался на уровне 130 млрд руб., к концу 2026 года должен был, по экспертным прогнозам, приблизиться к 160 млрд руб.
И даже если учесть кэптивные дата-центры (построенные по заказу крупных корпораций и госведомств под их нужды), объем инвестиций и рынка все равно будет несопоставим с теми расходами, которые закладывают на развитие цифровой инфраструктуры для ИИ другие страны.
Так, мегапроект президента США Дональда Трампа Stargate («Звездные врата»), судя по анонсам, предполагал инвестиции со стороны техногигантов в инфраструктуру ИИ, в том числе в строительство дата-центров и разработку суперкомпьютеров, на уровне 500 млрд долл. за четыре года, что эквивалентно почти 40 трлн руб. за четырехлетку, или 10 трлн руб. в год.
Китай, по информации источников Bloomberg, готовит пятилетний план на 2 трлн юаней (295 млрд долл.) для строительства сети дата-центров по всей стране. В новом плане изложены амбиции «по агрессивному внедрению ИИ» (см. «НГ» от 17.06.26). В рублевом эквиваленте это вложения, превышающие 21 трлн руб. за пять лет, свыше 4 трлн руб. в год.
На фоне таких запланированных цифровых инвестиций США и КНР весь российский рынок дата-центров пока выглядит скорее как статистическая погрешность.
