Мозамбик превращается в плацдарм джихадистов в Восточной Африке

Вооруженные силы Руанды в 2021 году смогли потеснить исламистов в Мозамбике, но сейчас готовы прекратить свою миссию. Фото Reuters

Динамика исламистской активности в Мозамбике демонстрирует, что периферийные подразделения «Исламского государства» (ИГ, организация и ее ответвления признаны террористическими и запрещены в РФ) продолжают играть существенную роль в поддержании джихадистского движения на глобальном уровне. Хотя внимание международного сообщества традиционно сосредоточено на наиболее одиозных структурах организации – прежде всего «ИГ-Хорасан» (запрещенная в РФ террористическая организация) и африканских подразделениях, контролирующих крупные территории, – события последних лет указывают на растущее значение Северного Мозамбика как одного из ключевых центров транснациональной террористической сети.

Дополнительным свидетельством растущей роли Мозамбика в инфраструктуре ИГ стало предотвращение теракта во Франции в мае 2026 года. Его организатор, нелегальный мигрант из Туниса, должен был совершить вооруженное нападение на Лувр и еврейскую общину в Париже. Подозреваемый также планировал покинуть страну, чтобы присоединиться к боевикам ИГ в Сирии либо в Мозамбике. Оплот последних расположен на богатом полезными ископаемыми севере страны. Деятельности боевиков в этом регионе уделяется неоправданно мало внимания, несмотря на то что местные ячейки являются важнейшим звеном глобальной сети ИГ. На группировку в Мозамбике и другие структуры, дислоцированные на африканском континенте, приходится львиная доля атак, ответственность за которые несет «Исламское государство», а официальный пропагандистский журнал организации активно поощряет приток иностранных боевиков в Африку.

Основным центром террористической активности остается северная провинция Кабу-Делгаду, где действует террористическая, запрещенная в РФ группировка «Ансар ас-Сунна», известная также как «Аш-Шабааб» (террористическая организация, запрещенная в РФ, не связана с одноименной террористической организацией в Сомали). Группировка начала деятельность в регионе в 2014 году, а в 2018 году официально присягнула на верность исламистам. До признания Мозамбика отдельной «провинцией» ИГ в 2022 году «Ансар ас-Сунна» действовала в составе запрещенной в РФ террористической группировки «Исламское государство – провинция Центральная Африка», активно привлекая иностранных боевиков из Танзании, Уганды и Демократической Республики Конго.

На пике активности исламисты контролировали стратегически важный порт Мосимбоа-да-Прайя, который играл ключевую роль в логистике региона и обеспечивал доступ к прибрежной инфраструктуре Мозамбика. Однако в 2021 году город был возвращен под контроль правительственных сил безопасности. Несмотря на территориальные потери, исламистские структуры сумели адаптироваться к изменившимся условиям и сохранить возможности для проведения диверсионно-террористических операций.

Пока боевики отказались от попыток удержания крупных населенных пунктов и переориентировались на асимметричные формы вооруженного противостояния. Основными элементами их стратегии стали нападения на сельские районы, атаки на инфраструктуру, похищения людей и давление на местное население посредством террора.

Согласно данным мониторинговой группы ACLED, в 2025 году число похищений людей с целью выкупа, совершаемых подразделением ИГ в Мозамбике, увеличилось в четыре раза. Дополнительными источниками финансирования стали схемы вымогательства, контрабанда и контроль над кустарной добычей полезных ископаемых. Особое значение конфликту придает наличие на территории страны внушительных запасов природных ресурсов. Провинция Кабу-Делгаду обладает крупными запасами природного газа, графита, рубинов и редкоземельных металлов. На фоне кризиса в Ормузском проливе и стремления европейских государств диверсифицировать источники энергоснабжения регион приобрел стратегическое значение для международных энергетических компаний, включая Total Energies и Eni. Именно по этой причине обеспечение безопасности Северного Мозамбика стало важным направлением внешней политики ЕС.

Нападения исламистов уже неоднократно приводили к эвакуации специалистов иностранных компаний и приостановке крупных энергетических проектов, что нанесло значительный ущерб экономическим интересам Мозамбика. В 2026 году Total Energies объявила о возобновлении ряда инвестиционных проектов после относительной стабилизации обстановки, но сохраняющийся уровень террористической угрозы продолжает создавать значительные риски для долгосрочного присутствия международных энергетических компаний в регионе.

Ключевую роль в стабилизации обстановки в Мозамбике после 2021 года сыграла военная операция Вооруженных сил Руанды, которым удалось ограничить территориальную экспансию исламистов и восстановить контроль над рядом стратегически значимых районов. Но достигнутые результаты пока не носят устойчивый характер: в марте 2026 года власти Руанды заявили о возможности вывода войск при отсутствии дальнейшего финансирования операции со стороны ЕС.

Причиной обострения стали как финансовые разногласия, так и ухудшение отношений между Руандой и европейскими государствами на фоне кризиса в восточной части Демократической Республики Конго и обвинений руандийских властей в поддержке повстанческой группировки «Движение 23 марта» (признана в Конго террористической организацией). Тем не менее, хотя долгосрочные перспективы контртеррористической операции на севере Мозамбика остаются неясными, Руанда имеет значительные коммерческие связи с регионом и, вероятно, будет стремиться сохранить свое присутствие, даже несмотря на сокращение финансирования военной операции со стороны ЕС.

Дополнительным риском внутренней стабильности остается ограниченная эффективность государственных институтов Мозамбика. Несмотря на международную поддержку, правительственные силы безопасности продолжают сталкиваться с систематическими проблемами слабого материально-технического обеспечения и коррупции, что подрывает доверие местного населения к власти, способствует росту теневой экономики и активизации негосударственных субъектов. На этом фоне ЕС стремится постепенно переориентировать поддержку на подготовку мозамбикских вооруженных сил через миссию EUMAM Mozambique, которая была продлена еще на шесть месяцев.

Не менее важным фактором остаются социально-экономические причины радикализации. Высокий уровень бедности, этноконфессиональная напряженность, ограниченный доступ к образованию и последствия длительной политической нестабильности создают благоприятную среду для вербовки новых сторонников в ряды местного подразделения ИГ и позволяет исламистским структурам частично позиционировать себя альтернативным центром влияния.

Ситуацию еще больше осложняет трансграничный характер конфликта: группировка активно использует территорию соседней Танзании для перемещения боевиков, оружия и контрабанды. Это существенно затрудняет деятельность региональных сил безопасности и повышает риск дальнейшего распространения нестабильности на соседние государства Восточной Африки.

По оценкам международных организаций, сотни тысяч человек были вынуждены мигрировать в результате продолжающегося конфликта. Значительная часть внутренне перемещенных лиц сталкивается с нехваткой продовольствия, медицинской помощи и доступа к образованию. Переполненные лагеря беженцев и ограниченные возможности государства по оказанию социальной поддержки формируют благоприятную среду для дальнейшей радикализации молодежи. В этих условиях даже частичные успехи военных операций не гарантируют долгосрочного ослабления террористической угрозы.