Парламентарии ставят антиэкстремистский эксперимент

Фото с официального сайта Госдумы РФ / duma.gov.ru

Приняв в спешке резонансный закон о штрафах за поиск экстремистских материалов, парламентарии, кажется, допускают, что он далек от идеала. Спикер Госдумы Вячеслав Володин пообещал анализировать правоприменительную практику и корректировать нормы, если они окажутся несовершенными. А сенатор Константин Басюк отметил: «Вокруг принятия этого законопроекта развернулась серьезная дискуссия в научных кругах относительно практики его применения, а журналисты до сих пор не могут ответить на большое количество вопросов, которые возникают у российского общества. Сейчас мы имеем первоначальный вариант. Осенью законопроект получит правки». «Первоначальный вариант» принятого закона – новый этап в законотворческом процессе.

Глава Минцифры Максут Шадаев говорил, что добропорядочным россиянам волноваться не стоит: штрафовать будут только за умышленный, злонамеренный поиск противоправной информации. Если гражданин не знал, что материал в черном списке (где почти 5,5 тыс. записей), к нему претензий якобы не возникнет. Пытались успокоить общественность и парламентарии. «Законопроект создан для узкого круга лиц, которые уже, по сути, на карандаше у правоохранителей», – заявил глава комитета Госдумы по информационной политике Сергей Боярский.

Проблема в том, что это частные мнения. Депутаты и профильные чиновники, конечно, авторитетные специалисты и наверняка искренне верят, что нормы будут работать именно так, как они рассказывают. Но искать и наказывать нарушителей будут не они, а полицейские и судьи. И нельзя сказать, что принятый закон сильно их ограничивает.

Сторонники нововведений прибегают к последнему успокоительному средству: мол, мы будем держать ситуацию под контролем и, если что-то пойдет не так, внесем изменения. Но тем самым они закапываются еще сильнее. Получается, что нововведения действительно можно толковать по-разному – и в репрессивном ключе.

А главное – по сути, парламентарии признаются, что приняли сырой закон. Фактически поставили эксперимент: давайте посмотрим, как это будет работать. Причем не разрабатывали закон с нуля, а внесли поправки ко второму чтению совсем другого законопроекта.

Депутаты пробуют регулировать сложные общественные отношения, что требует высокого уровня экспертности и выверенности формулировок. До сих пор антиэкстремистское законодательство находилось в плоскости противодействия распространению нелегального контента. Теперь его разворачивают против потребителя информационной «запрещенки». И это важная веха, которую прошли второпях, попутно взбудоражив общество и неуклюже пытаясь его успокоить.

Подобные казусы с парламентариями случаются. Захотели, например, запретить чайлд-фри – приняли закон, про который даже его соавтор Валентина Матвиенко сказала: потребуется внимательно следить, чтобы не происходило «искажений основных исходных смыслов».

Чтобы не было искажений и злоупотреблений, рамки, которые законодатель устанавливает для правоприменителя, не должны быть слишком широкими, расплывчатыми или двусмысленными. Ввели, например, в Земельный кодекс требование к землевладельцам осваивать свои участки. Правительство разработало подзаконный акт с критериями заброшенности: захламление, сорняки, отсутствие положенных объектов – за это частную собственность можно будет изъять. В полном соответствии с законом, где об этом нет ни слова.

Впрочем, есть мнение, что парламентарии сознательно поправили антиэкстремистское законодательство так, «как надо» чиновникам и силовикам. Тогда вопросы возникают уже к системе разделения властей в РФ.