Фото: Максим Мишин, пресс-служба мэра и правительства Москвы
Из всех искусств, считал вождь мирового пролетариата товарищ Ленин, для нас важнейшим является кино. Сейчас, разумеется, все не так. Сейчас важнейшим из искусств, наук и всего прочего является мобильный интернет. Поэтому его то отключают, то замедляют, то еще что-нибудь правильное и хорошее.
В Госдуме, однако, не забывают и про кино. И это тоже правильно. Российское публичное и культурное пространство, заявили на круглом столе в Думе, следует наполнить образами счастливых и многодетных семей. А то сейчас как-то все не очень с этим хорошо. В кино и сериалах, конечно, а не в жизни. Так вот, для 29% россиян, согласно некоторым опросам, современный «экранный образ» матери – это «уставшая и перегруженная обязанностями» женщина. Образ же «современной, активной и стремящейся к самореализации» матери – это, наоборот, редкость, его наблюдают лишь только 9% россиян. Экранного отца 14% опрошенных и вовсе назвали «отстраненным от семейной жизни». Это, конечно, ужасно. И нельзя не согласиться с тем, что популяризации отцовства и материнства помогут «позитивные, но реалистичные семейные истории», а также «единая политика показа образа семьи и отца», где мужчина участвует в воспитании детей.
Не будем сейчас вдаваться в ненужные тонкости и задавать напрашивающийся вопрос: так позитивные или все же реалистичные истории нам нужны? Сказано же: позитивные и реалистичные.
И они есть.
Только кино ведь у нас – не все, разумеется, но в значительной части – все больше, скажем так, не совсем реалистично. Простые и совсем небогатые семьи живут почему-то в шикарных квартирах, чуть ли не у каждого члена семьи есть автомобиль. Дети в школу не ходят. Их туда, как, извините, на Западе, почему-то отвозят. А персонажи – даже и в XIX веке – говорят на каком-то псевдоязыке, употребляя, к примеру, небезызвестную кальку с английского: «можно мне, пожалуйста». Только это не русский язык. В русском языке или «дайте мне, пожалуйста» или просто «можно мне…».
Но не будем о грустном. Поговорим о позитивном. О том, например, как в современном кино и сериалах показывают увольнение сотрудников. На каждом почти предприятии, где работают работники, в современном кино есть специальные картонные коробки, куда при увольнении сотрудники складывают вещи. Может, на Западе все именно так, как в кино. Но почему в российском-то кино все увольняемые тоже складывают свой скарб в невесть откуда взявшиеся картонные коробки? Это какая-то загадка. Что здесь «кинематографического»? На Западе, возможно, есть коррупционный сговор между кинематографистами и изготовителями картонных коробок. Но у нас-то, у нас? У нас это невозможно.
Что до семьи, то прекрасная экранная семья – это прекрасно. Но, может быть, стоит подумать также и о настоящих семьях? В конце концов люди смотрят кино и сериалы, но не удивляются богатству экранных «бедных», не запасаются картонными коробками. Да и семьи если и распадаются, то не только же потому, что распадаются семьи в кино.
Кстати, о фразе Ленина про кино. На самом деле вождь если и говорил что-то подобное, то лишь в личной беседе с товарищем Луначарским. И то не факт. Луначарский, да, писал. Владимир Ильич, писал Луначарский, несколько раз мне указывал на то, что из всех областей искусств наибольшее государственное значение в настоящий момент может и должно иметь кино. Но зачем ворошить далекое и прекрасное прошлое? Этак ведь можно и вспомнить о том, что в кино 90-х, кажется, ни у кого, даже у олигархов, нет мобильных телефонов.
А сейчас? А сейчас даже в кино про 90-е – у всех, кроме разве что бомжей, есть эти самые мобильные телефоны. Вот.
И не говорите, что благосостояние не растет.
Екатерина Трифонова 
