Фото агентства городских новостей "Москва"
Детский омбудсмен Москвы Ольга Ярославская призвала упростить наем подростков. Некоторые СМИ некорректно передали ее выступление – якобы она предложила разрешить работать с 12 лет. Это не так: применительно к этому возрасту речь шла о символической «зарплате» от родителей за домашние дела. А вот 14-летние ребята, которым уже разрешено официальное трудоустройство, активно хотят найти настоящую работу, подчеркнула омбудсмен, но сделать это крайне сложно.
Действующее законодательство в таких случаях перегружает бизнес ограничениями и бюрократией, создает риски штрафов за малейшую ошибку, констатировала Ярославская. Необходимы экономические стимулы для работодателей, готовых брать юных сотрудников, заявила омбудсмен.
14 лет – минимальный возраст выхода на работу, упомянутый в Трудовом кодексе (сниматься в кино и выступать на концертах можно и раньше – это оговаривается особо). При этом существует немало строгих ограничений: сокращенная рабочая смена, предельные нормы по переноске тяжестей, запрет на материальную ответственность и т.д.
По данным опросов, формально раннее трудоустройство поддерживает почти половина работодателей, однако реально несовершеннолетних готова взять лишь каждая пятая-шестая компания, несмотря на дефицит кадров. Причины отказа понятны: юридические и бюрократические сложности и риски, отсутствие подходящих вакансий и условий труда.
Но подросткам эта возможность нужна. Главный мотив – финансовый. Согласно одному исследованию, опыт подработки имеет почти половина школьников 8–11-х классов, столько же хотели бы его получить. В 2025 году соискатели 14–17 лет опубликовали на HeadHunter почти 840 тыс. резюме – на 33% больше, чем в 2023-м.
Социология также говорит о том, что большинство родителей не против ранней занятости. Взрослые надеются, что это поможет детям выстраивать карьеру в будущем. Один из аргументов: подросток не уткнулся в смартфон и не слоняется по улице, а занят делом.
Критики полагают: время ребенка, потраченное на работу, не вложено в образование, а значит – потрачено зря с точки зрения карьерных перспектив. Оппоненты возражают: ранняя занятость формирует важные навыки – ответственность, умение работать в команде, уважение к труду. Учеба, безусловно, на первом месте, но и от работы есть своя польза.
В науке используется «говорящая» аббревиатура NEET – Not in Education, Employment, or Training, то есть человек не учится, не работает и не проходит профессиональную подготовку. Растущий феномен NEET-молодежи считается серьезной проблемой как для самих молодых людей, так и для общества в целом. Работа уже в подростковом возрасте способна снизить риск попадания в эту категорию.
Другой вопрос – какая именно работа. Действительно, полезная ранняя занятость – это когда труд связан с будущей специальностью, является входом в профессию, а работодатель обеспечивает наставничество, а не просто получает дешевую рабочую силу.
Именно здесь, как представляется, и кроется принципиальный момент в оценке инициативы Ярославской. Чаще всего подростки работают курьерами, упаковщиками, официантами – спрос и предложение здесь совпадают. Нужно ли еще больше таких юных сотрудников? Это не просто низкоквалифицированный, а по большей части бесперспективный труд. Заработать карманные деньги или накопить на дорогостоящую покупку – вполне реально. Однако фундаментом для будущей карьеры такая занятость служить вряд ли может.
Поэтому недостаточно экономическими стимулами просто облегчать подростковое трудоустройство, необходимо обеспечивать доступные механизмы ранней профориентации, передачи опыта, стажировок, гибкого совмещения учебы и работы по профилю. Тогда будет и максимальная отдача. Труд, связанный с интересами подростка и подкрепленный наставничеством, даст долгосрочный эффект.
Иван Родин