Елена Герасимова
Для успеха студентам первого поколения нужно «переродиться» в представителей среднего класса.
Фото Светланы Холявчук/PhotoXPress.ru
Повышение доступности высшего образования сделало возможным поступление в университеты при достаточном количестве баллов любому абитуриенту. Но есть нюанс, который необходимо при этом учитывать: молодежь из семей без высшего образования, поступив в университет, не имеет не только достаточной школьной подготовки, но еще и культурного бэкграунда. Об этом напомнило исследование, проведенное специалистами Института образования Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ).
Осмысление проблем студентов из семей, где у родителей нет высшего образования (социологи назвали их «студентами первого поколения»), поможет администрации вузов понять, что этой группе молодежи нужно уделить особое внимание. Чтобы далее эти молодые люди могли чувствовать себя уверенней в вузе, а затем и на рынке труда.
Кстати, по статистике Минобрнауки РФ, 21% студентов российских университетов «не дотягивает» до получения диплома и прерывает обучение. В 7% случаев инициируют отчисление сами обучающиеся. И причины отчислений не только в академических неуспехах. Иногда они могут быть социального и психологического порядка.
Например, у студентов первого поколения немало переживаний, связанных с тем, что более привилегированные сокурсники лучше подготовлены. А кто-то из этой группы молодежи чувствует себя чужаком, кто-то сомневается: тот ли вуз он выбрал?
Интересно, что проблема «первого поколения» существует не только у нас. Ее изучают в Канаде, Австралии, Израиле, Италии, Германии. Острее всего проблема суженного доступа к высшей школе стояла и по-прежнему стоит в США и в Великобритании. Там, собственно, и начали впервые активно исследовать это явление.
В России похожий интересный опыт случился сразу после Октябрьской революции. Тогда, в 1917 году, пришедшие к власти большевики сделали доступным высшее образование для молодежи, прежде всего из рабоче-крестьянских слоев общества. Толпы молодых людей ринулись на штурм науки. А когда некоторые профессора решили все же провести проверку знаний студентов, чтобы отсеять тех, кто учиться не сможет, Наркомат народного просвещения запретил им это делать. Все экзамены были запрещены.
Чтобы понять масштаб явления, приведем некоторые цифры. В 1917 году в Саратовском университете было 1072 студента, в 1918-м – 2250, а в 1919-м –10 242. Но уже к 1925 году студентов было не более 10% от поступившей в университет молодежи. И причины опять крылись не только в нищете студентов. Чувствуя себя не подготовленными для восприятия академической речи профессуры, часть студентов добровольно отсеялась сама. А для настойчивой и склонной к учебе части студентов университетская подготовка сработала как социальный лифт, дающий новые возможности.
И сегодня уровень образования – собственного и родительского – по-прежнему лидирует в воспроизводстве социальных привилегий. Высшее образование – индикатор более высокого социально-экономического статуса. Добиться его могут, конечно, и выходцы из семей с низким социальным статусом, но, как считают социологи ВШЭ, с большими переживаниями, затратами сил и времени по сравнению со студентами из среднего класса.
Ученые предполагают, что классовая принадлежность может определять способы мышления, действий, смыслообразования, интерпретаций и самоидентификации человека. В этом они опираются на теорию французского социолога Пьера Бурдьё, ролевую теорию американского ученого Джорджа Герберта Мида и модель интеграции его соотечественника, социолога Винсента Тинто.
По Бурдьё, интериоризация (присвоение) новых норм и ценностей осложняется стойкостью прежних. Габитус – ориентации, наклонности, поведенческие модели, усвоенные при первичной социализации, – классово специфичны. Дети из простых и «ресурсно богатых» семей воспитываются по-разному, поэтому их способы мышления и действия различаются. И в университете студенты первого поколения переживают драму трансформации, или «надлома» габитуса. Прежние стратегии поведения и общения в новых условиях уже не работают, а новые еще нужно накопить. От старого круга общения учащиеся уже отошли, а новые социальные связи возникают с большим трудом.
А вот по модели Тинто, прерывание обучения в высшей школе аналогично прерыванию жизни в большой социальной системе и связано с нехваткой взаимодействия с другими и несоответствием ценностям колледжа. Для успеха студентам первого поколения нужно интериоризировать (впитать в себя) новые ценности – «переродиться» в представителей среднего класса.
Из всего этого теоретического базиса следует, что для снижения уязвимости студентов первого поколения необходимо работать с их культурными и социальными дефицитами. Вывод очевидный, но администрациями вузов часто игнорируемый.
