Неуживчивые и беспокойные

ДО 18 ФЕВРАЛЯ в галерее клуба "Муха" (Б.Кисловский пер., д. 4, стр. 2) можно познакомиться с новым проектом Леонида Тишкова и группы художников "Синяя муха" - инсталляцией "Криминальное чтиво".

Как гласит пресс-релиз, "этот постсоцартовский выставочный проект откроет новую романтическую сторону того недавнего времени, когда неуживчивые по природе и беспокойные, склонные к хулиганству и подозрительности советские люди создавали свою мифологическую страну обитания. Там существовали добрососедство и непримиримая вражда, абсурдные и нелепые. Но в то же время тщательно запротоколированные подозрения, обвинения, затаенные обиды".

Типа того: "Тогда Каргатьев стал вместе с Денисовой нас избивать, сопровождая избиение отборной нецензурной бранью. На серванте стояли статуэтки, которые Каргатьев стал бросать в нас". Или: "В квартире по-хозяйски ни одного гвоздя не забил, а переломал и попортил очень многое, как общественные, так и личные предметы (сломал трубы у ванны, унитаз, подоконник; порезал ботинки". А еще: "Когда я стала говорить: "Отдай мою подушку", то Фильберг бросилась на меня с двумя ножами, а дочь Белла стояла как будто так нужно".

Это все из специально сделанной к выставке самиздатовской книги "Коммунальное/криминальное чтиво" (придумал Владимир Павлов, рисовал Леонид Тишков, дизайн Ольги Шитовой), состоящей из обычных отксеренных листочков подлинных документов (там есть и рукописи, и машинопись), упрятанных под обложку скоросшивателя. "Дело #". Эти же теперь бесценные (и, главное, аутентичные) листы развешаны по стенам в соответствующих атмосфере строгих рамочках.

На вернисаже был еще специальный человек в трениках и душегрейке (амплуа сосед-алкаш), который бил специально заготовленную керамику (не севрский фарфор, но все равно как-то жалко, хотя тут же можно было купить какую-нибудь солонку за пять рублей и самому поучаствовать в погроме). Бил он ее в специально отведенном месте, а свершив свое черное дело, на время скрывался в специальном же загончике. Лежал там, отгороженный простыней, в коммунальной эстетике: на раскладушке, под песню радиоточки. Иной раз присаживался испить сто грамм. При ближайшем рассмотрении (а именно - за распитием этой самой водки) персонаж в шлепанцах оказался хорошим детским писателем Сергеем Седовым. Ваш корреспондент (не из деструктивных соображений, а чтоб интересней было) посоветовал ему разнообразить технологию крушения посуды. К примеру, подняться по железной лесенке и швырять оттуда. "А что! Это мысль!" - сказал Седов и, шаркая шлепанцами, отправился опробовать "мысль". Получилось осколочно и звонко. Операторы снимали и просили повторить. Мол, в кадр не попало.