Ада Горбачева
С точки зрения чиновников, это очень рискованная процедура.
Фото Елены Рыковой
Кто бы мог подумать – обыкновенное измерение температуры может представлять риск. Да что там измерение температуры, даже вопрос врача о том, чем раньше болели, тоже таит опасность. И прежде чем отвечать на такой вопрос и позволять, чтобы заглянули в горло или измерили кровяное давление, пациент теперь должен подписать документ, что согласен рискнуть. Так обязывает свеженький министерский приказ № 390н, опубликованный в «Российской газете» 16 мая 2012 года и, стало быть, с того дня официально вступивший в силу.
Будем справедливы, сочинили его еще спецы бывшего Минздравсоцразвития. Прощальный подарок всем нам, в первую очередь медикам, которым и предстоит выполнять приказ. Как известно, после принятия закона разрабатываются подзаконные акты. Невзирая на возражения специалистов, Госдума приняла в прошлом году закон «Об охране здоровья граждан России», теперь пункты его детализируются. То же самое, но подробнее.
Приказом № 390н утвержден перечень видов медицинских вмешательств, на которые граждане должны давать «информированное добровольное согласие при выборе врача и медицинской организации для получения первичной медико-санитарной помощи». Медицинскую организацию выбрали? Медицинский центр при управлении делами президента? Ах, не дерзнули. Ну, ничего. Можете выбрать не свою районную поликлинику, а соседнюю. Правда, там очереди не меньше. А если будет выполняться новый приказ, то станут еще больше: количество бумаг, которые придется заполнять медикам, увеличится. Согласие ведь надо оформлять письменно. Притом информированное. То есть предварительно надо объяснить пациенту, что с ним будут делать и какие при этом возможны негативные последствия.
Информированное согласие на операции и так называемые инвазивные манипуляции берут во всех цивилизованных странах, давно эта практика применяется и в России. Вопрос – на что согласие. Судя по утвержденному Минздравсоцразвития «Перечню медицинских вмешательств», мы теперь впереди планеты всей. В перечне значатся не только измерения температуры и кровяного давления, но и антропометрические исследования (то есть измерение роста, веса, объема легких и проч.), ЭКГ, элементарный медосмотр. Без письменного согласия делать это никак нельзя. И объяснить медики должны, в чем риск.
Интересно, в чем риск для пациента измерения роста и веса, кровяного давления? Могут получиться числа дьявола, что ли? Или с врачами надо держать ухо востро, того и гляди навредят? В термометрах, например, ртуть может через стекло в подмышку проникнуть, отравить. Насчет выстукивания, тем более прощупывания, как раз понятно – сексуальные домогательства.
С вагинальным исследованием яснее ясного – зачем гинеколог лезет в это самое место? С ректальным исследованием и думать не надо – кто этот убийца в белом халате...
Интересно все-таки, что приходило в голову тем, кто этот перечень составлял, напряглись ли хоть сколько-нибудь. Ведь они аккуратно довели до абсурда очень важный принцип современной медицины – информированное согласие. Концепция информированного согласия пришла на смену действовавшему раньше в медицинской практике патернализму, когда врач самостоятельно принимал решение о методах предстоящего обследования и лечения, в сущности, навязывая его пациенту.
Теперь доктор должен объяснить больному, как его предполагается лечить, какие проводить исследования, какие давать лекарства. И какие непредвиденные негативные последствия могут от всего этого наступить. Информирование о возможных рисках лечения или, наоборот, отказа от лечения в определенной степени дисциплинирует пациента. Все это очень серьезно, на это стоить потратить время. Но ведь имеется в виду лечение, а не измерение температуры или проверка зрения!
В США, где судебные тяжбы по любому поводу, конечно, и по такому важному, как медицинская помощь, можно сказать, стали частью быта, пациенты не подписывают согласие на обычный осмотр врача, проверку зрения и слуха, как в нашем министерском перечне. Ничего подобного не подписывают и в помешанной на порядке супербюрократической Германии. Немецкий врач, услышав о приказе Министерства здравоохранения, удивился прежде всего тому, что министерство вообще что-то врачу приказывает: врач – человек свободной профессии и сам отвечает за свои действия. Министерство не может вмешиваться в его работу. Врач же, чтобы предупредить возможные претензии, конечно, сто раз объяснит пациенту малейшие риски лечения и исследований, но реальные.
Этот приказ, это анекдотическое чиновничье сочинение не столь безобидно, как кажется. Врачу в поликлинике придется возиться еще с одной бумагой, еще меньше времени на самого больного останется. Больной же, когда прочитает в подсунутой бумаге, что должен подписать согласие на измерение температуры или проверку зрения, дальше и читать не станет, а дальше ведь может содержаться что-то действительно существенное. И такой важный момент, как информирование согласие, превратится в пустую формальность. В результате следующая встреча больного и врача может состояться в суде.
Новый министр здравоохранения намеревается существенно сократить число чиновников. У оставшихся, будем надеяться, найдется иное поле деятельности, чем сочинение подобных приказов.
