Имена и даты: краткие хронографические наблюдения. 29 декабря

Аристократкой она сделала себя сама.
Франсуа Буше. Портрет мадам де Помпадур. Ок. 1750. Национальная галерея Шотландии, Эдинбург

Замечательное место в календаре знаменательных дат определила в свое время ООН для 29 декабря – День биологического разнообразия. Теперь он перенесен, но это не помешает сделать темой сегодняшнего выпуска разнообразие. Только не биологическое, а человеческое, личностное. Я имею в виду не банальную сентенцию «все люди разные», а противоречие между разнообразием и равноправием.

Когда 29 декабря 1917 года Совнарком РСФСР принял декреты «О выборном начале и организации власти в армии» и «Об уравнении всех военнослужащих в правах», главная беда была не в том, что метод голосования плохо согласуется с объективной спецификой военного дела. Отмена военных чинов и знаков отличия не устраняла мертвящий дух единообразия, но уничтожала то, что хотя бы в какой-то степени сдерживало его. Остались лишь две категории: бойцы и командиры, то есть, как во всем выстроенном по военному образцу советском государстве, начальники и подчиненные. Система власти сделалась не демократичнее в настоящем смысле слова, а лишь примитивнее.

В архаичную вертикаль превратилась не только система власти, но общество в целом. Вернее, это была система взаимодействующих вертикалей. И ей не откажешь в народности, потому что одна из вертикалей имела в нижней своей точке отдельного человека, а на вершине – самую большую и противоположную ему по сути общность, народ. Появление в таком обществе понятия «враг народа» естественно и закономерно. Из советского уголовного законодательства оно было устранено лишь 29 декабря 1958 года, когда состояние гражданской войны в стране уже ушло в прошлое. Если под врагом народа понимать противника власти массы над личностью, то это не позор, а честь. Скажем, чешский писатель и правозащитник Вацлав Гавел, который 20 лет назад, 29 декабря 1989 года, был избран президентом Чехословакии, в этой системе понятий безусловный враг народа. И само событие его избрания было торжеством не демократии как простого единовластия и – неминуемо – единообразия, но демократии либеральной.

Если же вернуться к русской армии на историческом рубеже 1917 года, то людей демократически мыслящих в ней, конечно, найдется немного. Зато среди родившихся 29 декабря выделяется персонаж поистине выдающийся по своему антидемократизму и антилиберальности. Это барон Роман Унгерн фон Штернберг (1885–1921), который среди генералов-белогвардейцев выделялся не только храбростью, инициативностью и авантюризмом, но также открытой приверженностью монархизму и чудовищной жестокостью. В августе 1917 года он был направлен в Забайкалье для формирования там национальных частей. Его планы в Урге (Монголия) как командира Азиатской дивизии состояли в том, чтобы восстановить империю Чингисхана и, вторгнувшись в Советскую Россию, поднять ее на восстание против большевиков. То есть утопист он был не хуже своих противников – большевиков и чекистов. И сам действовал сплошь и рядом их методами. Средства, как известно, характеризуют цель и определяют собою результат.

И сегодня же день рождения человека, которого можно назвать антиподом этого белого большевика. Я говорю о декабристе Михаиле Лунине (1787–1845). Собственно, от декабристского движения он отошел еще за три года до восстания, придя к выводу, что решать вопрос о власти с помощью вооруженной силы ошибочно. Но, что очень наглядно демонстрирует лунинский уровень чести, не отрицал своего участия в тайных обществах и был осужден на пожизненную каторгу за план 1816 года, предусматривавший цареубийство. Позже его перевели на поселение в Забайкалье, не так далеко от тех мест, где потом будет неистовствовать Унгерн. Лунин же занимался рефлексией, интеллектуальной работой. Писал «Письма из Сибири», множество политических статей, распространявшихся нелегально. Был вновь арестован и умер в тюрьме. По мнению многих серьезных исследователей – убит.

Беда в том, что в политической системе России такому выдающемуся человеку, более прозорливому, чем большинство декабристов, невозможно было реализовать свои способности. Оставались только вариации на тему «записок из подполья», бесконечные и, увы, в практическом аспекте бесплодные. Если бы Россия была Англией, Михаил Лунин был бы, наверное, кем-нибудь вроде лидера английских либералов Уильяма Юарта Гладстона, со дня рождения которого сегодня исполняется 200 лет. Политическая жизнь Англии в течение многих лет была ареной противоборства тори (консерваторов) и вигов (либералов), а в личностном плане соответственно Дизраэли и Гладстона. Политическое возвышение последнего было связано, между прочим, с тем, что он подверг уничтожающей критике бюджет, представленный парламенту Дизраэли как министром финансов. Несколько раз он занимал пост премьер-министра. При этом в числе главных своих задач он называл освобождение Балкан от турецкого ига и – внимание, патриоты! – избавление ирландцев от британского господства. Причем ради последней задачи Гладстон уже на закате карьеры (он умер в 1898 году) пожертвовал единством своей партии. Это к вопросу о том, как соотносятся политика, патриотизм и нравственность.

Гладстон был сын богатого купца, учился в Итоне и Оксфорде. А если усложнить условия задачи? Если незаурядный человек происходит из семьи лакея, который выбился в интенданты, проворовался и бежал от уголовного преследования? И к тому же этот человек – женского пола. Одна мечта с детства: стать фавориткой короля, поселиться в его дворце. Случай маркизы де Помпадур, родившейся 29 декабря 1721 года (ум. 1764), показывает, что такое бывает не только в детских мечтах. По аналогии с известным фразеологизмом «человек, который сделал себя сам» можно сказать, что Жанна-Антуанетта Пуассон сделала себя маркизой сама. И стала одной из ключевых фигур в государственных делах. Потому что была наделена талантом актерским и чувством уместности – или, напротив, неуместности – того или иного шага, той или иной линии поведения, то есть чувством опять-таки эстетическим. Не массовым по своей природе, а личностным, индивидуальным. На нее шипели, ее ненавидели за то, что выделялась, «высовывалась». За талант, за неравенство таланта.