Александр Резников
Фото Reuters
Когда речь идет о тех или иных планах, касающихся внешней политики США, следует иметь в виду фактор, который часто остается за скобками, но играет важную роль в формировании позиции Вашингтона. При всей кажущейся непредсказуемости действий американской администрации на международной арене важно понимать, что окончательные решения она принимает с оглядкой на настроения избирателей. Никогда еще в истории США электорат послушно не брал под козырек. Да, его можно запугать, увлечь теми или иными прожектами, но это – в краткосрочном плане. А в плане долгосрочном – всеобщее тайное голосование во время выборов, когда никто не может повлиять на предпочтения избирателя.
В ноябре в Америке состоятся промежуточные выборы; от их результатов будет зависеть состав Конгресса. Последний контролирует исполнительную власть, осуществляемую администрацией Дональда Трампа. Если изменится баланс сил в Конгрессе, то изменится как внутренняя, так и внешняя политика страны. С этой точки зрения все происходящее за рубежами Соединенных Штатов, включая их политику в отношении Кубы, следует рассматривать в контексте предстоящих выборов.
Уже сейчас рейтинг одобрения действий президента составляет всего 36%, что на 5% ниже, чем в январе, на пике «победы» американских коммандос в Каракасе. А сегодня доля тех, кто не одобряет политику главы Белого дома, достигает 59%. Такие оценки не только не позволяют Трампу претендовать на Нобелевскую премию мира, но опускают его до уровня одного из самых непопулярных лидеров США (после Ричарда Никсона и Гарри Трумана).
Почему же даже после впечатляющего блица в Венесуэле и демонстрации силы в Иране рейтинг нынешнего президента США падает? На мой взгляд, потому что рядового американского избирателя в первую очередь интересуют внутренние вопросы: медицинское страхование, инфляция, процентная ставка по ипотеке и проч. Так, повышение стоимости галлона бензина (3,79 л) на 1–2 долл. для среднего американца важнее, чем все то, что происходит в Карибском бассейне или за его пределами. Администрация Трампа явно увлеклась внешнеполитическими проблемами. Успех операции в Венесуэле породил опасную иллюзию грядущих прорывов на ниве устранения нежелательных лидеров или даже режимов. Пробуксовка военной кампании в Иране со всеми ее издержками, ультиматумами и частой сменой риторики Белого дома лишь подливает масла в огонь недовольства действиями администрации.
Согласно опросам общественного мнения, проведенным в США в последние месяцы, большинство граждан предпочли бы, чтобы правительство сосредоточилось на решении именно внутренних проблем. Даже многие республиканцы, на которых опирается нынешняя администрация, выступают против активного вмешательства США во внутренние дела других стран. В ходе одного из таких опросов американцев попросили назвать пять наиболее актуальных целей, стоящих перед Белым домом. Внешнеполитические задачи отнесли к числу приоритетных около 25% опрошенных, хотя еще два года назад этот показатель составлял 33%. Более того, по следам событий в Венесуэле всего 44% респондентов заявили, что они в «высокой» (19%) или в «некоторой» (24%) степени уверены в способности администрации Трампа принимать взвешенные политические решения. Зато 55% из них выразили лишь «незначительное доверие» или «полное недоверие» администрации.
Но наиболее поразительной и поучительной стала реакция американцев на вопрос: как избиратели отнеслись бы к перспективе проведения военной операции в тех странах Латиноамериканского региона, которые не поддаются диктату США? И вот результат: только 33% участников опроса поддержали бы такие акции, а 67% высказались против.
Приведенные данные говорят о многом. Исходя из этого, было бы логично предположить, что, обжегшись на Иране, Вашингтон в дальнейшем будет искать менее инвазивный способ установления контроля над Кубой, по возможности не связанный с человеческими жертвами и материальными потерями.
Сейчас, в преддверии промежуточных выборов, подобные осложнения Белому дому совсем не нужны. Иными словами, администрация Трампа предпочла бы задушить эту латиноамериканскую страну экономически, лишив ее энергоносителей и доступа к международным кредитам, но не брать остров путем вооруженного вмешательства. В представлении американских стратегов непокорные кубинцы должны выйти к ним с белым флагом и просьбой принять их экономически несостоятельное государство под управление США.
Данный вывод подкрепляется и другими аргументами. Несомненно, в администрации Трампа хорошо понимают, что Куба ‒ это не Венесуэла. Ведь речь идет о стране, которая вот уже 60 с лишним лет готовится к иностранному вторжению. Разумеется, нынешняя экономическая ситуация, особенно серия недавних блэкаутов, негативно отразилась на положении кубинских Революционных вооруженных сил (FAR) и на общей обороноспособности государства. Тем не менее с FAR приходится считаться. В их составе ‒ около 50 тыс. военнослужащих, находящихся на действительной службе, примерно 39 тыс. резервистов и почти 90 тыс. бойцов военизированных формирований, включая территориальные войска и комитеты обороны. Мобилизационный потенциал Кубы превышает 1 млн человек. И хотя на вооружении армии ‒ устаревшая советская техника 50–60-х годов прошлого века, она все еще на ходу и кубинцы хорошо умеют ею пользоваться.
Кубинская государственная оборонная доктрина, известная как «Война всего народа», проста: если кто-то вторгнется на остров, страна превратится в сплошное поле боя. Девиз «Родина или смерть» для большинства населения – это не просто красивые слова, а фактически смысл жизни. Захотят ли в Вашингтоне тестировать способность кубинцев сопротивляться в преддверии столь важных для Белого дома промежуточных выборов? Полагаю, что ответ лежит на поверхности.
И все же усиливающееся давление на Кубу со стороны США на фоне разразившегося в этом островном государстве экономического коллапса требует от руководства Кубы гибкости и готовности к компромиссам. Выше неслучайно упомянута Венесуэла, хотя там есть свои особенности. Но сейчас у этих латиноамериканских стран есть нечто общее. Между национальной независимостью и «социализмом XXI века» венесуэльское руководство выбрало независимость, пойдя на уступки Вашингтону, но сохранив при этом систему управления. На Кубе сегодня вопрос стоит примерно так же: или любой ценой продолжать отстаивать принципы, которые до сих пор так и не оправдали себя, или сделать выбор в пользу суверенитета.
