Анастасия Коскелло
Фото Reuters
Апрельское электоральное землетрясение в Будапеште отозвалось на Кавказе гулким эхом. «Толчки» практически синхронно ощутили в Тбилиси, Ереване и Баку. И без того хрупкой геополитической архитектуре Южного Кавказа грозит обрушение. План «противоаварийных работ» формируется в авральном режиме.
Больше всех напряглась Грузия, точнее, правящая партия «Грузинская мечта» (ГМ). В лице Виктора Орбана исчез «маяк» – тот «отец», на кого наряду с духовным отцом, только что ушедшим в мир иной патриархом Илией II, ориентировался весь грузинский мир. Исчез главный спойлер европейского единства, главный адвокат Грузии в ЕС и главный идеологический щит Бидзины Иванишвили. Самоощущение грузин как жителей кавказского «острова невезения» обострилось в разы.
Еще в октябре 2025 года мир облетели слова Виктора Орбана о том, что Грузия – «самая успешная европейская страна». «Грузинская мечта» более 10 лет существовала в симбиозе с идеологическими нарративами, транслируемыми Будапештом: прежде всего это лозунг о защите национального суверенитета и традиционных христианских ценностей. Нынешняя реакция грузинского премьера Ираклия Кобахидзе на происшедшее, надо признать, – пример выдержки и сдержанности. Глава правительства просто выразил «искреннюю благодарность Виктору Орбану и его команде за их выдающуюся и непоколебимую поддержку национальных интересов Грузии на протяжении многих лет».
Впрочем, политолог Далибор Рохац из American Enterprise Institute полагает, что «Грузинской мечте» рано сдаваться: грузинская политическая культура радикально отличается от венгерской, и Иванишвили не отдаст власть даже в случае проигрыша на выборах. Попросту говоря, грузинский режим «более жестокий, более безжалостный и более автократичный, чем был у Орбана, и продемонстрировал, что не верит в мирную передачу власти или в процедурные нормы демократии». В конце концов, как отмечает грузинский обозреватель Анна Цитлидзе, если у Орбана основой его власти был контроль над медиа, то у Иванишвили есть также такие инструменты, как подкуп голосов, шантаж отменой социальных выплат, а также возможность мобилизации ресурса церкви. И кроме того – Иванишвили и его команда никогда не копировали опыт Венгрии слепо. Напротив, они творчески адаптировали методы Орбана для Кавказа. Апогеем такого творческого подхода стала реинтеграция в «Грузинскую мечту» ранее отделившейся от нее фракции «Сила народа», состоящей из радикальных евроскептиков. Так что ГМ продолжит борьбу по принципу «хочешь жить, умей вертеться». Главные риски Грузии – усиление давления с Запада, окончательное соскакивание с демократических рельсов и радикализация общества, униженного и зажатого между баталиями больших держав.
В любом случае Евросоюз не оставит Грузию без своего внимания. Фундаментальная потребность Европы – диверсификация источников энергии. Есть мнение, что уход Орбана приведет к большей брутальности в кавказской политике, к «исчезновению шор» и «упрощению схем». Иначе говоря, лишь ускорит проникновение западного капитала на Южный Кавказ, в частности реализацию такого амбициозного проекта Всемирного банка и итальянской компании CESI, как Черноморский энергетический подводный кабель (Black sea energy submarine cable) – то есть высоковольтной подводной линии между Анаклией (Грузия) и Констанцей (Румыния). Если кабель будет проложен, то его длина составит 1155 км и он станет самым протяженным подводным кабелем в мире и прочно привяжет Южный Кавказ к энергетической системе ЕС.
В Ереване, в отличие от Тбилиси, после получения новостей из Будапешта «повеяло весной», поскольку Орбан никогда не был другом Армении и считался там проазербайджанским лидером. Кризис в армяно-венгерских отношениях обозначился еще в 2012 году, когда Венгрия экстрадировала в Баку азербайджанского офицера Рамиля Сафарова, ранее осужденного венгерским судом на пожизненное заключение за жестокое убийство армянского военнослужащего Гургена Маргаряна во время учений НАТО в Будапеште. На родине Сафаров был оправдан, освобожден и объявлен национальным героем. В итоге Армения разорвала дипотношения с Венгрией, которые были восстановлены спустя 10 лет. Сдвиг в отношениях наметился только в 2021 году, когда при посредничестве венгерского правительства домой из Азербайджана вернулись пятеро армянских военнопленных, а также после того, как Будапешт предоставил Еревану 100 тыс. доз вакцины от COVID-19. И даже несмотря на эту нормализацию, в 2024 году именно Орбан заблокировал выделение Армении военной помощи от ЕС, что сыграло роль в решении карабахского вопроса в пользу Баку.
Неудивительно, что Пашинян отреагировал на поражение Орбана с восторгом: «Эти демократические выборы отражают волю венгерского народа». Для Армении «гомогенизация» политического поля Европы – это окно возможностей, шанс сохранить независимый голос и не быть окончательно проглоченной турецко-азербайджанским блоком. Шансы «Гражданского договора» победить на парламентских выборах в июне 2026 года, вероятно, возрастают.
Интереснее всего ситуация в столице Азербайджана. Ильхам Алиев пока не поздравил Петера Мадьяра, официальный Баку молчит. Азербайджан в последние годы был прочно связан с Венгрией не столько по линии ЕС, сколько по линии Организации тюркских государств: Азербайджан в ней является постоянным членом, а Венгрия при Орбане стала наблюдателем. Орбан позиционировал свою страну как мост между ЕС и тюркским миром, и новый венгерский лидер Петер Мадьяр, вероятно, не откажется от этой линии. К тому же Венгрия слишком зависима от внешних источников энергии, в частности от нефти, поставляемой казахстанской компанией KMG. Очевидно, в Баку это понимают, поэтому, как сильная сторона, могут позволить себе паузу.
Как заметил недавно армянский политолог Александр Искандарян, на Южном Кавказе «отменили географию». Из того, что народы региона живут в одном географическом пространстве, сегодня как будто бы ничего и не следует.
