Андрей Щербак-Жуков В разные периоды различные отрасли культуры странным образом вдруг начинают влиять друг на друга. Иногда это еще можно как-то внятно объяснить техническим процессом. Так было с кинематографом, о котором сказал свои незабвенные слова Владимир Ильич, и с пришедшим ему на смену телевидением. Но случаются парадоксы, которые кроме как гримасами социальных метаморфоз и не объяснить.
Вот, скажем, в 70–80-е годы не зря нашу страну называли самой читающей. Книги действительно лидировали в деле влияния на умы. Их не просто читали – в них искали смысл жизни, ее соль. И вот результат: литературные влияния наблюдаются уже в самих названиях музыкальных коллективов. «Машина времени», «Агата Кристи», «Алиса» («┘в Стране Чудес»), «Урфин Джус» («┘и его деревянные солдаты»), «Вопли Видоплясова» (и до Достоевского добрались!)┘ Группа «Наутилус Помпилиус» изначально была названа в честь подводной лодки капитана Немо, но после того, как музыканты узнали о существовании еще двух коллективов с таким же названием, они копнули глубже и прибавили к прежнему названию латинское видовое название моллюска. В кино, кстати, в это время активно снимались экранизации┘
Потом же на первый план выдвинулось кино – оно стал источником вдохновения большинства музыкантов. Потом кинематограф «задвинуло» телевидение. А потом оно последовательно само себя профанировало. Заодно пострадало и кино. Сейчас художественность стремительно исчезает с голубых экранов. Реалити-шоу наглядно доказывают, что, если каждый день показывать первого попавшегося придурка, он станет звездой. Это открытие обесценивает телевидение в целом – если звездой может стать каждый, то нет уважения ни к кому.
В этой ситуации самыми достойными уважения оказываются независимые музыканты. Те, кого либо совсем нет на телевидении, либо очень мало. Литература все больше обращает внимание на музыкантов, на которых недостаточное внимание обращает ТВ. Парни с гитарами все чаще становятся героями художественных произведений. И книга Павла Крусанова «Американская дырка», главным героем которой стал безвременно ушедший мастер музыкальных провокаций Сергей Курехин, – высшая точка этой тенденции.
