Память о том, что было не с нами

Валентин Сломчинский. Жертвы репрессий. Книга Памяти. – М.: «Вымпел», 2006, 285 с.

Казалось бы, что нового мы можем узнать о том, как у нас в стране репрессировали, раскулачивали, ссылали в Сибирь, пытали и убивали в сталинские годы? Мы уже знаем все, что можно: и про миллионы невинных жертв, и про тотальное выведение под корень русского крестьянства, и про стукачей, доносивших на соседей и друзей: имя им легион.

И тем не менее, когда попадают нам в руки отнюдь не роскошно изданные книжки, где достоверно излагаются факты и приводятся документы, свидетельствующие о страшных и совершенно бессмысленных количествах смертей, что-то меняется. Сказать, что мы приходим в ужас опять, – мало.

Мы не приходим в ужас, мы просто ничего не можем поделать перед лицом реального: то, что это было здесь, на земле, по которой мы ходим, заставляет забыть о словах. Реальное – это когда слов нет, потому что выражения типа «жертвы репрессий» или «преступления против человека» тут же показывают свое нутро: это звуки, и они пусты.

А то, что отражено в скромной «Книге Памяти», говорит о том, о чем говорить невозможно: «┘В 1930 году 10 тысяч семей (значит, 50–65 тыс. человек, по тогдашним семьям) прошли через Томск, и дальше погнали их зимою пеших: вниз по Томи, потом по Оби, потом вверх по Васюгану – все еще зимником. (Жителей попутных сел выгоняли потом подбирать трупы взрослых и детей.) В верховьях Васюгана и Тары их покинули на релках (твердых возвышенностях средь болот). Им не оставили ни продуктов, ни орудий труда. Развезло, и дорог к внешнему миру не стало, только две гати: одна на Тобольск, одна – к Оби. На обеих гатях стояли пулеметные заставы и не выпускали никого из душегубки. Начался мор. Выходили в отчаянии к заставам, молили – их расстреливали┘»

Книга полна разного рода умопомрачительных документальных свидетельств: вот «Постановление СНК 30 июля 1918 года»: «Виновные в созыве населения набатным звоном, рассылкой гонцов и т.п. способами с контрреволюционными целями предаются Революционному трибуналу┘» (Автор и составитель сборника комментирует: «Набатный звон – это помеха большевикам. Это страшное оружие контрреволюции. Потому что власть уже была в руках большевиков и теперь было необходимо, чтобы все сидели очень тихо┘» (Золотые слова! Все так привыкли сидеть тихо, что до сих пор не могут с этой привычкой расстаться.)

...Мы читаем списки репрессированных, мы перелистываем свидетельства о гибели тысяч людей. Мы не можем вместить прошедшее целиком, и, честно говоря, и не нужно. Душа тоже не из железа – глядишь, и не выдержит. И все же – хотя бы частично – это прошлое не должно быть только словами.