Второй Букер в одни ворота / Проза, периодика / Независимая газета

Второй Букер в одни ворота

Поздним вечером понедельника в лондонском Гилдхолле на традиционном Букеровском обеде, который по-русски логичнее назвать ужином, председатель жюри этого года парламентарий-лейборист Джеральд Кауфман назвал лауреата 1999 года - и вместе с ним решительно вошел в историю английской литературы. Впервые за 30 с лишним лет существования Booker Prize премия досталась писателю, уже отмеченному ею в прошлом - ЮАРовскому профессору и романисту Джозефу Михаэлю Кутзее. В нынещних новостных коротушках принято называть его Майклом, но всего десять лет назад, когда первый букероносный роман этого бура был издан в России отдельной книгой, голландский бэкграунд южно-африканской культуры четко просматривался в ее названии: "Жизнь и время Михаэля КК.".

Вообще говоря, стоит только порадоваться, что второй Букер нагнал писателя столь активно связанного с Россией: кажется, никого из букероносцев не переводили у нас так активно и быстро. 4 года - максимальный зазор между публикацией оригинала и выходом перевода. В советские времена это прикрывали сочувствием к освободительной борьбе народов черной Африки (обратите в связи с этим внимание на фотографию лауреата), после в этом уже отпала нужда: Кутзее просто хорошо пишет. В новом романе "Позор", отмеченном премией, борьбы нету совсем, если не трактовать ее по "Агате Кристи" - мол, я на тебе, как на войне и все такое. В центре сюжета профессор, который завел интрижку со студенткой, ему велели торжественно покаяться, он отказался и его выперли из университета. Вместе со своей дочерью профессор уезжает зализывать раны на ее, дочкину ферму, где эту страдалицу жестоко насилуют. В лучших традициях Ф.М.Достоевского все эти ужасы имеют целью выявление неблагополучия в духовной структуре общения отца и дочери.

Про Достоевского я упомянул не случайно. Федора Михайловича Кутзее не просто чтит по-професорски (филолог все-таки), но чувствует очень лично. Вплоть до того, что написал роман "The Master of Petersburg", описывающий терзания Достоевского, создающего роман "Бесы". В образцовом переводе Сергея Ильина его напечатала "Иностранка"в 1 номере за этот год.

Казалось бы, вот и все. Но для России вопрос о том, сколько Букеров дают в одни руки, имеет особое значение. На пресс-конференции, посвященной короткому списку этого года именно его задавали наиболее активно. Дело в том, что Владимир Маканин, вошедший в шорт-лист с романом "Андерграунд, или Герой нашего времени", уже получил русского Букера за роман "Стол, покрытый сукном и с графином посередине" на второй год присуждения премии.

Вот критики и бросились вопрошать членов жюри: могут ли дать еще раз? - кто из чистого любопытства, кто - искренне желая Маканину победы (я этих понять не могу, ну да это мои проблемы).

Корректнейший секретарь Букеровского комитета Игорь Шайтанов ответствовал: мы, дескать, будем руководствоваться прецедентами английской премии. У них, дескать, такого никогда не бывало. Чтобы в короткий спискок десять раз - это пожалуйста. А по второму разу премию - это нет.

Специально для русских букеров жюри Джерри Кауфмана расстаралось вовсю: нашли во всей британской литературе самого достоевского (к творческим заветам Ф.М. и Маканин пристрастен), самого русского и даже внешне схожего - высокие лбы, светлые бороды┘ Теперь остается только ждать и гадать - насколько сильно прецедентное мышление у русских раздатчиков премий.

Комментарии для элемента не найдены.