Trip по несуществующим местам,

Он говорит: я исследую то, не знаю что. И продолжает писать книги.

Действие амфетаминов кончилось, говоришь ты. Стандартной sci-fi была сделана постмодернистская прививка - это привело сначала к тому, что фантастика стала серьезной литературой, а потом и к полной смерти направления и маргинализации остатков. Небо, говоришь ты, уже не настроено на пустой канал. Он, говоришь ты, не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о свете. И продолжаешь читать Гибсона.

Мир, описываемый киберпанком, постепенно уходит в прошлое. Через несколько десятков лет мало кто отличит серьезную историческую литературу от футурологических изысканий киберпанка. Будущее уже пришло, и мы оказались гораздо мрачнее, чем оно ожидало.

"Исходный Томассон, - сообщал Уильям Гибсон в "Виртуальном свете", - был игроком в бейсбол. Американец, очень сильный и красивый. В 1982 году он перешел в "Йомиури Джайантс", за огромные деньги. Вскоре выяснилось, что он не может попасть битой по мячу. Писатель и художник Гемпей Акасегава стал использовать его фамилию для обозначения определенного класса бесполезных и непонятных сооружений, бессмысленных элементов городского пейзажа, странным образом превращающихся в произведения искусства".

Исходный Гибсон был писателем. Американец, живший в Канаде. В 1984 году вышел его роман "Нейромант", после чего киберпанк признал Гибсона своим отцом. Вскоре выяснилось, что Гибсон не хочет иметь с киберпанком ничего общего, но было уже поздно. Бессмысленные элементы городского и мозгового пейзажа, странным образом превратившиеся в произведения искусства, - киберпанк к моменту выхода "Виртуального света" (1993) уже почти умер. Точнее, мутировал. У него отпали рожки да ножки, дырка для штекера в районе копчика начала затягиваться, а выражение лица стало жадно-умильным. Кроме того, он сменил пол с мужского на любой другой: частично выродился в своего рода техно-фэнтези, частично вернулся к истокам - снова стал обычной sci-fi, разве что слегка оглушенной всякого рода веществами. Нет смысла ждать от "Виртуального света" тех перебоев пульса и изменений зрительного восприятия, которые были побочным эффектом приема "Нейроманта". Действие амфетаминов кончилось.

Герои книги живут на Мосту, рухнувшем во время давнего землетрясения. "Структура пролетов была строгой и гармоничной, как современная компьютерная программа, но на ней выросла иная реальность, ставившая перед собой иные задачи. Реальность эта образовалась по кусочку, без единого плана, с использованием всех, какие только можно себе представить, техник и материалов┘ Стальной костяк моста, его туго напряженные сухожилия полностью терялись в коралловом нагромождении горячечных снов".

Трилогия "Нейромант"-"Граф Ноль"-"Мона Лиза овердрайв" блуждала по нагромождению горячечных снов, поражая отсутствием логики - человеческая логика отменялась, здесь действовала логика хомо киберпанкус. "Свет", первый роман второй гибсоновской трилогии, обнаружил под снами стальной костяк: отныне все висящие где попало ружья выстреливают, все мелкие предметы так или иначе отрабатывают свое появление в тексте, все истории завершаются. В первой трилогии каждый персонаж воспринимался как галлюцинация уторчавшегося читателя, герои казались плоскими грязными картинками кислотных цветов. Герои "Света" - маргиналы уже не по роду деятельности и не по убеждениям: просто обстоятельства сложились хреново. О том, прежнем Гибсоне напоминают условные и скучные мафиози, появляющиеся в "Свете" с тупым постоянством, словно у героев bad trip. И не отделаться от них, - все само пройдет, когда книжка закончится.

Переводчик тоже не выдерживает, навешивает на стальные конструкции текста собственный слой того, не знаю чего, балансируя между дотошностью и возвышенностью. Обещанная в аннотации "скупость стилистических приемов" на деле оказывается нагромождением метафор. Странице на десятой неуклюжие обороты то ли пропадают, то ли перестают вызывать отторжение. Лишь кое-где неожиданно прорывается чужой голос: к примеру, "полузабытая Прага" в оригинале была просто "Прагой", - это переводчик добавляет нам своих глюков.

"Затем он открыл холодильник и взял с решетчатой полки литровую пластиковую флягу с жирной надписью красным маркером: "МОЛОЧНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ".

- Что это такое? - поинтересовался Эрнандес.

- Молоко.

- А зачем там написано "Эксперимент"?

- Чтобы никто не выпил".

- Зачем тут написано "киберпанк"? - спрашиваешь ты.

- Чтобы прочитали.

Девяностые пришли и ушли. Все варианты будущего уже описаны и прожиты. Эксперимент закончился. Получился органичный, красивый томассон, путеводитель слепых по несуществующим местам. То ли свет мой, то ли спасение мое. Легкое чтение на ночь, назойливое напоминание о будущем; когда начнет сбываться, тогда и поговорим.