Екатерина Трифонова
Замглавы Минюста Вадим Федоров привел примеры социальной несправедливости в системе наказаний. Фото фонда «Росконгресс»
Система уголовных наказаний в России требует пересмотра, чтобы убрать несоразмерность буквы закона принципу справедливости. О явном разрыве между ними представитель Минюста заявил на недавнем Петербургском международном юридическом форуме (ПМЮФ). Планируется привести санкции в соответствие с тяжестью преступлений, а также обязать суды прекращать дела в случае примирения сторон при возмещении ущерба. Эксперты «НГ» идею поддержали, но засомневались, что накопившиеся перекосы исчезнут в результате всего лишь очередных поправок, направленных на гуманизацию.
Инициатива Минюста по гуманизации уголовного законодательства активизировала давнюю дискуссию о соразмерности наказания и преступления. При этом опрошенные «НГ» юристы подтверждают: система санкций утратила внутренний баланс, а судебная практика все чаще демонстрирует перекосы, требующие системного вмешательства.
Поводом для обсуждений стали данные, озвученные на ПМЮФ замминистра юстиции Вадимом Федоровым. Он привел и показательный пример: за мошенничество в особо крупном размере грозит до 10 лет лишения свободы, в то время как за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью – до восьми лет. По его словам, такая диспропорция – это следствие бессистемного внесения изменений в Уголовный кодекс (УК) РФ, из-за чего принцип соразмерности наказания и общественной опасности деяния соблюдается далеко не всегда. Чтобы проиллюстрировать необходимость перемен, Федоров рассказал о двух резонансных случаях. В Башкирии человек получил условный срок за оплату найденной банковской картой двух бутылок водки на сумму 789 руб., а в Подмосковье предпринимателей, по неосторожности нарушивших правила охраны труда с летальным исходом, освободили от ответственности со штрафом 50 тыс. руб. каждому.
Поэтому в Минюсте предлагают пересмотреть систему наказаний, чтобы «сроки заключения реально соответствовали тяжести преступлений». А также расширить применение процедур примирения, а именно: закрывать дело по итогам примирения предлагается в обязательном порядке, если ущерб возмещен и потерпевший не настаивает на наказании. Сейчас такая возможность есть далеко не всегда, особенно по делам о публичных обвинениях.
Позицию Минюста разделяет советник Федеральной палаты адвокатов РФ Сергей Насонов. Он подтвердил «НГ», что за мошенничество и иные ненасильственные преступления нередко назначают сроки, превышающие среднее наказание за тяжкий вред здоровью. При этом критерий малозначительности преступлений применяется крайне непоследовательно из-за того, что это оценочная категория. Насонов также поддержал более широкое применение примирительных механизмов, напомнив, что действующая конструкция уголовного закона делает это обязательным лишь по делам частного обвинения. Тогда как следовало бы все-таки распространить эту норму и на дела публичного уголовного преследования, полагает адвокат.
Впрочем, заметил партнер адвокатского бюро «Интеллектуальный капитал» Андрей Завьялов, хотя институт примирения в российском законодательстве формально и существует, но правоприменительная практика носит как раз преимущественно карательный характер. Он констатировал, что суды нередко злоупотребляют полномочиями при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, а достаточность доказательств для этого в последние годы сведена к минимуму. По убеждению адвоката, обсуждаемые вопросы актуальны и выстраданы временем, но требуют не столько законодательных новаций, сколько неукоснительного соблюдения уже существующих норм всеми участниками судебных процессов.
Как сказал «НГ» адвокат BGP Litigation Алексей Лямин, проблема, поднятая Минюстом, действительно требует решений. Особую тревогу, по его словам, вызывает практика по самой распространенной предпринимательской статье – мошенничеству в особо крупном размере. Допустим, если это преступление совершено женщиной, то шансы на условное осуждение сохраняются. Однако если фигурантом является мужчина, а похищенные деньги – государственными, то с наибольшей вероятностью его ожидает реальный срок. «И если правоохранители и суды все-таки не считают приведенное выше перекосом, то имеются и такие случаи, когда практически все сходятся в едином мнении», – заметил Лямин. И указал на подробности судебной статистики: судьи чаще всего назначают наказание ниже низшего предела или снижают категорию преступлений по делам о взятках, наркотиках и обороте взрывчатых веществ. Хищения с банковской карты, о которых упоминал замминистра юстиции, тоже попадают в этот список, но значительно реже. Санкции по всем этим статьям, по мнению адвоката, явно завышены, а вопрос о политической воле к их пересмотру остается открытым.
Управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев подтвердил «НГ», что дискуссия о пересмотре системы наказаний действительно назрела. Уголовный закон пополнялся новыми составами и санкциями, но ныне система уже утратила баланс. И сегодня наказание за экономические или ненасильственные преступления порой сопоставимо с санкциями за гораздо более опасные деяния. Однако, предостерег Гавришев, речь не должна идти о механическом снижении сроков. Необходима точная дифференциация ответственности, учитывающая личность виновного, характер вреда, мотивы, возмещение ущерба и возможность исправления без изоляции. Наиболее остро эта проблема проявляется в экономических составах, где возмещение ущерба слабо влияет на приговор, и по ненасильственным преступлениям с жесткими санкциями.Почему же реформа буксует годами? На этот вопрос «НГ» Гавришев пояснил: это объясняется предельной взвешенностью, которой требует любое изменение уголовной политики. Например, смягчение тех или иных наказаний неизбежно вызывает общественную тревогу о безопасности и неотвратимости ответственности. Поэтому государство традиционно выбирает точечные корректировки, а не системную перестройку. Но сам факт вынесения проблемы на институциональный уровень уже говорит о том, что диспропорции признаны. Это значит, что шансы на дальнейшие изменения сегодня выше, чем раньше. Обращаясь к их конкретным направлениям, адвокат выделил экономические составы, где размер ущерба уже не может служить единственным критерием общественной опасности. В практике нередки случаи, когда из-за уголовного преследования закрываются предприятия, люди теряют работу, государство недополучает налоги, а вменяемый ущерб так и остается на бумаге. Другая проблемная зона – это ненасильственные преступления с широким диапазоном санкций, где суды не используют весь арсенал альтернатив лишению свободы. При этом Гавришев подчеркнул: жесткая политика должна сохраняться в отношении насилия, коррупции, терроризма, экстремизма и преступлений против половой неприкосновенности. Реформа должна коснуться прежде всего тех случаев, где реальная опасность значительно ниже формальной санкции статьи.
Партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Вадим Клювгант, в свою очередь, напомнил: известно давно, что Особенная часть УК утратила системность и превратилась в «лоскутное одеяло». И то, что уголовно-правовая защита жизни, здоровья и достоинства человека, вопреки Конституции, не является истинным приоритетом в правоприменительной практике, – это тоже отнюдь не новость. «Если эту печальную реальность решили заметить и признать в Минюсте, то логично было бы ожидать и самокритичного признания роли этого ведомства как одного из активных участников создания бессистемных, конъюнктурных и репрессивных законодательных новелл, лишающих уголовный закон системности и справедливости», – заявил «НГ» Клювгант. Он с сожалением констатировал, что наиболее яркие и актуальные примеры такой несправедливости, когда наказание за слово сопоставимо или превышает наказание за тяжкий вред здоровью, даже не прозвучали в официальной дискуссии.
Само же по себе утверждение о необходимости систематизации уголовных наказаний и приведении их в соответствие с конституционными ценностями бесспорно верно, резюмировал адвокат. Но оно должно быть дополнено признанием столь же назревшей необходимости вернуть честность и справедливость в уголовный закон и практику его применения, а также избавить его от конъюнктурной правки в дальнейшем. А за этими признаниями, по словам Клювганта, должны последовать конкретные действия. Хотя бы для того, чтобы эти проблемы снова не оставались просто темой очередной сессии на очередном представительном форуме.
