Бишкек и Исламабад сверяют маршруты

Садыр Жапаров и Асиф Али Зардари на встрече в прошлом году договорились предоставить Киргизии доступ к порту на берегу Аравийского моря. Фото с сайта www.president.kg

Президент Пакистана Асиф Али Зардари 6 июля прибыл в Киргизию с трехдневным официальным визитом. Переговоры в Чолпон-Ате, где запланированы встречи глав государств в узком и расширенном составе, проходят на фоне заметного оживления контактов между Бишкеком и Исламабадом. Для двух стран, не имеющих общей границы, но находящихся в зоне пересечения интересов Центральной и Южной Азии, нынешний диалог все больше приобретает практический смысл.

Пакистанские СМИ уже обратили внимание на символику визита: это первый визит президента Пакистана в Киргизию за последние два десятилетия. Последним пакистанским лидером, приезжавшим в Бишкек, был Первез Мушарраф в марте 2005 года. С тех пор регион изменился: Афганистан пережил смену власти, Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) расширилась, транспортная повестка Центральной Азии стала более конкурентной, а вопрос безопасности снова оказался связан с экономикой напрямую.

Визит Зардари продолжает линию, заданную поездкой президента Садыра Жапарова в Пакистан в декабре 2025 года. Тогда в Исламабаде обсуждались торговля, логистика, энергетика, туризм, сельское хозяйство, правовое сотрудничество. Одним из наиболее важных документов стал меморандум об использовании пакистанских морских портов для регионального сообщения. Для Киргизии, не имеющей выхода к морю, это не формальность, а вопрос стратегической диверсификации. Бишкек давно ищет дополнительные маршруты к внешним рынкам, и пакистанское направление может стать частью южной логистической дуги.

Как сказал «НГ» руководитель Центра общественной дипломатии и анализа мировой политики, научный сотрудник Института востоковедения РАН Александр Воробьев, Исламабад рассматривает Центральную Азию как пространство расширения торговли, политического влияния и транспортной связанности. Пакистан заинтересован в том, чтобы стать одним из выходов региона к Аравийскому морю. В этом смысле Киргизия важна не только как отдельный рынок, но и как часть центральноазиатского коридора, через который Южная Азия пытается выстроить более устойчивые связи с евразийским пространством.

Однако перспективы не отменяют сложностей. Торгово-экономические связи между Киргизией и Пакистаном пока остаются заметно ниже политических заявлений. Сказываются расстояние, различия в деловой культуре и правовых системах, слабая логистика, ограниченное авиасообщение и недостаточная информированность бизнеса. Именно поэтому визиты высокого уровня важны не сами по себе, а как способ подтолкнуть практические механизмы: межправительственные комиссии, бизнес-форумы, банковские инструменты, прямые контакты между компаниями и регионами.

Особое место в повестке занимает проект CASA-1000, который изначально представлялся как один из главных символов энергетического соединения Центральной и Южной Азии. По замыслу, Киргизия и Таджикистан должны поставлять летнюю гидроэлектроэнергию через Афганистан в Пакистан. Но сегодня эта формула уже не выглядит столь бесспорной. В последние годы Киргизия сама сталкивается с дефицитом электроэнергии, причем напряжение в энергосистеме ощущается не только зимой. Растет внутреннее потребление, сохраняется зависимость от водности рек, сказывается изношенность сетей и генерирующих мощностей.

Поэтому CASA-1000 превращается из красивой инфраструктурной идеи в сложный вопрос энергетической стратегии. Для Бишкека принципиально важно, чтобы экспортные обязательства не подрывали внутреннюю энергобезопасность. Теоретический выход может заключаться в гибкой модели: поставки только при наличии реального сезонного профицита, жесткая увязка экспорта с уровнем воды в водохранилищах и внутренним спросом, модернизация ГЭС, снижение потерь в сетях и ускорение строительства новых мощностей, включая Камбар-Атинскую ГЭС-1.

Проблема осложняется и афганским фактором. После прихода к власти движения «Талибан» финансирование ряда проектов с участием Афганистана было заморожено. Реализация CASA-1000 возобновилась только после обращений стран-участниц и решений международных финансовых институтов. Но вопрос сроков, рисков безопасности и реальной коммерческой устойчивости проекта остается открытым. Если Киргизия и Таджикистан сами нуждаются в дополнительных киловаттах, то Пакистан рискует получить не столько гарантированный поток электроэнергии, сколько зависимый от множества условий политико-инфраструктурный проект.

Именно поэтому энергетика в отношениях Бишкека и Исламабада должна обсуждаться не как простая схема «поставщик-покупатель», считают эксперты, а как часть более широкой договоренности. Пакистану нужны устойчивые источники энергии. Киргизии нужны инвестиции, технологии и модернизация собственной системы. Устойчивым CASA-1000 станет только в том случае, если он будет укреплять энергосистемы стран-участниц, а не создавать для них новые уязвимости.

Не менее важна безопасность. Киргизия и Пакистан вместе участвуют в ШОС. Для Бишкека эта тема связана с устойчивостью Центральной Азии, борьбой с транснациональной преступностью, наркотрафиком и радикализацией. Для Исламабада она имеет еще более острое измерение: Пакистан десятилетиями живет рядом с афганским кризисом, который в последнее время перерос в полномасштабный военный конфликт. Судя по всему, этот вопрос будет обсуждаться на предстоящем саммите ШОС, который состоится в конце августа в Бишкеке.

В рамках ШОС действует Региональная антитеррористическая структура, координирующая взаимодействие компетентных органов стран-участниц. Для Киргизии и Пакистана эта площадка не сводится к работе только силовых ведомств. В киргизско-пакистанских отношениях она напрямую связана с образованием, миграцией, туризмом и гуманитарными контактами. В Киргизии обучаются граждане Пакистана, в основном по медицинским специальностям. Это создает основу для сотрудничества, но одновременно требует внимания государства: защиты иностранных студентов, адаптации, консульского сопровождения и предотвращения бытовых конфликтов, которые могут быстро получать политическую окраску.

Исламабад уже сделал шаг к облегчению контактов, включив Киргизию в категории Business Visa List и Visa Prior to Arrival. Если эти меры будут подкреплены прямым авиасообщением, понятными правилами для бизнеса и туристов, гуманитарная часть отношений может стать одним из самых устойчивых каналов сближения.

Таким образом, визит Зардари в Киргизию важен не только как дипломатическое событие. Он показывает, что Бишкек и Исламабад пытаются вывести отношения из режима вежливой периферии в более предметную плоскость. Для Киргизии Пакистан – это потенциальный выход к морским портам, крупный южноазиатский рынок, участник исламского мира и партнер в рамках ШОС. Для Пакистана Киргизия – часть Центральной Азии, региона, за влияние и маршруты в котором конкурируют сразу несколько крупных игроков.

Главный вопрос, по мнению Воробьева, в том, смогут ли стороны наполнить политическую активность конкретным содержанием. Если Бишкек и Исламабад сумеют совместить интересы безопасности, экономики и энергетической устойчивости, нынешний визит может стать не протокольным жестом, а началом более прагматичного партнерства между Центральной и Южной Азией.