Ян Шенкман Нешуточная полемика завязалась на страницах июльского номера "Иностранной литературы". Полемика о литературе отечественной. Открыл ее немецкий поэт и переводчик Вальдемар Вебер статьей с несколько неуклюжим названием "Что западный читатель ждет от русской литературы". Пафос ее в том, что немецкий рынок, в целом очень хорошо относящийся к России, перекормлен так называемыми актуальными текстами.
"Нет ли у вас чего-нибудь русского, - спрашивают книготорговцы и покупатели. Как спрашивали бы, нет ли у вас чего-нибудь вкусненького?" А им предлагают Пригова, Сорокина, Ерофеева...
Актуальная русская литература, свидетельствует Вебер, издавалась на государственные деньги и деньги фондов. Усиленно пропагандировалась и раскручивалась. После чего стала повсеместной в Германии. Искусственность этой ситуации спародировал Валерий Попов в книге "Будни гарема": "Здесь сейчас вампиристы в ходу. А начинали скромненько - два-три укуса за весь роман, постепенно всех фекалистов изгрызли, не говоря уже об интеллектуалистах".
Кто в этом виноват? Безумные слависты с русистами? Наши постмодернисты? Кризис идей? Рыночные условия? Неизвестно. Но факт остается фактом. Западный человек, открывающий для себя новых русских писателей, видит лишь одну часть спектра и вряд ли самую симпатичную.
Дмитрий Александрович Пригов, оппонирующий Веберу, совершенно справедливо обвиняет его в дидактике и пуризме. И действительно: кто знает, чего на самом деле ожидает читатель. Отвечать на этот вопрос безответственно. Можно лишь в сотый раз заметить, что яркое и хорошее - далеко не одно и то же. Актуальное и качественное - тем более. Но хорошая литература - плохой брэнд, а хороший человек - не профессия. Рынок же замечает именно яркое и актуальное, таковы законы пиара, в том числе литературного. Ситуация в Германии поэтому мало чем отличается от российской. И там, и тут никому не приходит в голову, что люди, диктующие моду, диктуют ее не по праву.
Удивляет другое. Если верить Веберу, в Германии масса людей отказываются хавать то, что им впаривают якобы продвинутые СМИ, издательства и реклама. Они требуют и просят нормы, нормальной литературы. О людях, а не какашках. А тем временем почитывают Бунина, Чехова и Булгакова (лишь бы не попсовые покетбуки).
Странные все-таки эти немцы. В России таких чудиков почти уже не осталось.
Полемика Пригов-Вебер, пожалуй, самый важный материал "Иностранки" под номером семь. Остальные же тексты прекрасно иллюстрируют тезис о нормальной литературе. Умной и человечной.
Из общего списка выделяются несколько публикаций.
Смешной роман француза Мартена Пажа "Как я стал идиотом" (пер. Ирины Кузнецовой) о чересчур молодом интеллектуале, который пытался стать алкоголиком, посещал кружок самоубийц, пока не стал преуспевающим бизнесменом и не обрел наконец душевное равновесие.
Очень трезвые стихи американца Реймонда Карвера (1938-1988; пер. Максима Калинина). Чем-то напоминающие средневековую китайскую живопись и одновременно раннюю прозу Сэлинджера. "Боюсь собаки, про которую говорят, что она не кусается┘ / Боюсь прийти на опознание тела друга┘ / Боюсь остаться без гроша. / Боюсь разбогатеть, хотя все равно этому никто не поверит. / Боюсь психологических тестов. / Боюсь опоздать и боюсь прийти раньше всех┘ / Боюсь стареть под одной крышей с матерью. / Боюсь попасть в неловкое положение". Вот она, наша жизнь, такая близкая и такая пугающая┘
Что еще? Немного запутанный роман мексиканца Хорхе Вольпи "В поисках Клингзора" (пер. Николая Жарова) о покушении на Гитлера в 1944 году и секретных физиках. Новые переводы сказок и миниатюр Андерсена, открывающие его с несколько неожиданной стороны. В новом переводе он звучит эдаким датским Гоголем. Датским пасечником Рудым Паньком.
Присутствует и относительно актуальная литература. Ее представляет нобелевский лауреат Эльфрида Елинек. Лекция, эссе, интервью┘ Нарушение табу, деконструкция, порнография┘ Почему бы и нет? В ряду хороших и разных писателей она занимает не самое последнее место.
