Ольга Камарго
Гений Льва Толстого неотделим от яснополянских просторов, запаха травы и высокого неба над головой. Фото Марианны Власовой
Литературный дебют автора состоялся в 2011 году с выходом романа «Дорога в никуда», посвященного цивилизации инков и Южной Америки. В этом году – 15 лет с начала профессиональной литературной деятельности. О недавно снятом фильме «Королевский секрет» (см. материал в «НГ» от 16.01.26), ювелирной работе писателя, пище для ума, гении Льва Толстого и о многом другом с Мариной ЛИННИК беседует Ольга КАМАРГО.
– Марина Викторовна, книги у вас выходят регулярно. Это, наверное, не очень просто – исторические приключения в этом плане в шаблон не загонишь. Как вы работаете с материалом? Часто приходится сидеть в архивах, ездить на места событий?
– Вы правы, каждая эпоха и герой требуют своего «погружения». В своих книгах я стараюсь создать достоверную атмосферу, в которой живут мои персонажи. Для этого сижу в архивах (порой – цифровых, что открывает невероятные возможности), много читаю книг, мемуаров, писем и т.д. Мне важно услышать «шум эпохи» – не только громкие события, но и бытовые детали. Очень помогают документальные фильмы, изучение живописи и фотографий. Это позволяет «увидеть» и передать то время, о котором я пишу. А так как я, увы, не выезжаю на места физически (это не всегда возможно), то современные технологии – виртуальные туры, старые карты, описания путешественников – дают мощный инструмент для реконструкции. Переписываю часто. Это неизбежная и самая важная часть процесса. Без черновика невозможна ювелирная работа. Я считаю, что переписывание – это не признак слабости, а инструмент поиска истины в оживлении истории.
– Некоторые писатели любят сам процесс написания, другие – подготовительную работу, а кто-то – результат. Как с этим у вас?
– Сложно выбрать что-то одно. Каждый этап имеет свою изюминку, свою радость. Это как в хорошем путешествии: нельзя любить только сборы, только дорогу или только вид с вершины. Ценность – в их неразрывности. Подготовка – это радость первооткрывателя, сам процесс писания – радость созидания, результат – радость целого. Это момент, когда ты наконец видишь созданный мир как единый организм. Лучшая награда – это не готовая книга на полке, а ощущение, что ты сумел ухватить и передать ту самую «искру», с которой все началось. А времени не хватает всегда. Но нехватка времени учит концентрации и умению отделять главное от второстепенного. В этом, наверное, и состоит профессиональный навык – делать свое дело максимально хорошо в отведенные рамки, сохраняя те самые радости, которые и двигают процесс вперед.
– Когда ты «в материале», не все укладывается в статью, повесть или даже роман. Не жаль «покидать» уже наработанное? Что в разработке сейчас?
– Если честно, не жаль. Наработанный материал – это фундамент и коллекция инструментов для работы. Знания об эпохе, ее языке, быте, конфликтах никуда не деваются. Они остаются со мной. Описываемые мною миры в голове не закрываются, они просто переходят в режим ожидания. Сейчас я полностью поглощена проектом, который вырос из чувства долга и восхищения. Это сложная работа – и эмоционально, и с точки зрения достоверности, но я чувствую, что это одна из самых важных тем, к которым меня привел тот самый «сигнал свыше».
– Насколько обоснованно или же, наоборот, надуманно российское деление – мейнстрим и жанр? Может ли жанр быть хорошо написан сейчас – настолько, чтобы стать литературой? Как тот же Джон Рональд Руэл Толкин с «Властелином колец», например. Или ранние женские романы сестер Бронте или Джейн Остин.
– Деление на «мейнстрим» и «жанр» часто действительно выглядит надуманным и устаревшим. Это больше ярлык для маркетологов и критиков, чем реальный инструмент для понимания текста. То, что вчера было «бульварным чтивом» (романы Александра Дюма или Чарльза Джона Хаффема Диккенса), сегодня уже классика. Толкин, сестры Бронте и Остин доказали, что жанр может быть не просто «написан хорошо», а гениально – и стать великой литературой. Ключ – в глубине проработки, правде человеческих характеров, силе языка и значимости затрагиваемых тем. Читателю важно, чтобы книга была умной, честной и захватывающей. Она должна давать не только «прекрасные вечера», но и пищу для ума, эмоциональное и интеллектуальное обогащение.
– Считается, люди перестают читать, особенно традиционные книги. Так ли это? Что нужно, чтобы люди читали хорошие книги?
– Я бы так не сказала. Люди читают колоссально много: сообщения, статьи, ленты, посты. Просто изменилась форма и интенсивность потребления. Традиционная книга требует погружения и непрерывного внимания на несколько часов. Из-за этого она и конкурирует с клиповым форматом. Но она не проигрывает, так как занимает свою, особую нишу. В нашей стране книга остается одним из лучших инструментов для поиска глубины, смысла и сопереживания. Однако для того, чтобы у читателя возникло искреннее желание взять книгу в руки, ее содержание должно быть безупречным по качеству. Это должен быть честный разговор на жизненно важные темы, мастерски воплощенный в увлекательном художественном повествовании.
Мой вкус в полной мере совпадает с читательским. Я высоко ценю и люблю читать книги, которые дают богатую пищу для ума и заставляют глубоко размышлять. Что касается формата – это личное дело каждого. Я убежденный сторонник бумажной книги. Для меня это не просто носитель текста, а ритуал. Я очень люблю шелест страниц, запах краски – все это создает уникальное пространство для диалога с автором, без которого мое погружение неполноценно.
– Хватает ли вам времени читать? Часто при чтении или прослушивании интервью складывается впечатление по старому анекдоту: чукча не читатель, чукча – писатель. Удается ли среди современников найти хорошие тексты?
– Вы подняли очень важную тему, которая, как мне кажется, беспокоит многих думающих читателей и, конечно, самих пишущих людей. Писатель обязан читать! Это аксиома. Только так «растет» писатель. Чтение – это главный инструмент для поддержания «формы»: тренировки языка, мысли, чувства ритма. Без этого писатель просто выдыхается. Классика и проверенная временем литература – это фундамент, мастер-класс и эталон. Современные авторы – это вызов и необходимость. Чаще всего я нахожу их не по громким именам или премиям, а по рекомендациям таких же вдумчивых читателей и коллег, иногда – совершенно случайно. Что я ищу у современников? Точно то же, что хочу дать в своих книгах: честный, умный разговор, облеченный в сильную историю.
– В этом году у вас круглая дата – 15 лет творческой деятельности. А с чего она начиналась?
– С подарка, который стал испытанием. В 2011 году, в день моего рождения – 12 апреля – раздался телефонный звонок. Это был Евгений Кольчужкин, издатель. Он предложил сотрудничество. Для меня это был не просто звонок, а награда после двух лет почти бесплодных рассылок двух моих романов по издательствам. Тишина в ответ – знакомая каждому начинающему автору история. И вот после этого подарка судьбы началась настоящая, тяжелейшая работа. Никакой славы с первой же книги. Издатель открыл дверь, но идти по этому пути пришлось самой – шаг за шагом, прокладывая дорогу упорным трудом. Я училась на своих ошибках, да и учусь до сих пор. Писатель, который перестает учиться, обречен.
Мне часто задают вопрос: можно ли прожить на литературные гонорары? Откровенно говоря, для подавляющего большинства – нет. Писательство в России редко бывает основной профессией, это скорее призвание, которое требует иной финансовой опоры. Что касается славы… Ее не дают. Ее зарабатывают. И конечный судья здесь – не критик и не издатель, а читатель. Читатель должен поверить писателю, впустить его в свой мир. «Спасибо за умные и познавательные книги» – эта фраза для меня и есть главный гонорар.
– Как складывается день писателя?
– Мой рабочий день всегда баланс, а точнее – постоянное переключение между тремя ключевыми ролями: автор (стараюсь работать с текстом каждый день, это дисциплина), предприниматель (у меня свой магазин на маркет-плейсе «Роман с книгой», и это не просто точка продаж, а онлайн-связь с читателями), публичное лицо (выступления в библиотеках, на мероприятиях – это возможность выйти из виртуального пространства, увидеть живые глаза). То есть современный писатель – это триединство: творец, бизнесмен и коммуникатор, который должен быть в курсе событий. Успех зависит от того, насколько гармонично удается совмещать эти три ипостаси, не давая ни одной из них заглушить остальные.
– Недавно по вашему роману «Королевский секрет» сняли фильм. Насколько это интересный опыт для вас? Когда к вам придут просить права на экранизацию – есть ли те вопросы, которые вы в первую очередь зададите?
– Опыт работы над фильмом «Королевский секрет» стал для меня одним из самых сложных, поучительных и важных в творческой жизни. Это был не просто «перевод» книги на язык кино, а полное перерождение истории, требующее иного мышления и иной ответственности. Если бы ко мне пришли с предложением об экранизации сейчас, после этого опыта, мой диалог с потенциальными создателями строился бы на нескольких принципиальных вопросах: «Как вы видите эту историю? Какую степень участия и контроля вы мне предлагаете? Как вы относитесь к историческому материалу?»
Опыт «Королевского секрета» научил меня главному: экранизация – это не финал, а новая глава в жизни книги. Это возможность оживить историю.
– Есть некий спор между поклонниками Льва Толстого и Федора Достоевского. Кто вам ближе из них?
– Называть себя поклонником одного из этих титанов было бы слишком смело – скорее можно говорить о внутренней близости к одному из двух типов художественного мышления. Я, пожалуй, со Львом Толстым. Это не выбор в пользу «лучшего» писателя. Это выбор в пользу способа видеть человека и мир, который мне как автору и читателю внутренне созвучнее. Толстой для меня прежде всего повествователь и исследователь жизни в ее эпической полноте. Его гений – в умении выстроить мир, в который можно мысленно войти, который можно ощутить кожей: запах сена, хруст снега под полозьями, тяжесть душевного решения, принятого в тишине кабинета. Его психология вырастает из быта, из истории, из плоти мира. В его прозе есть то дыхание, та самая пища для ума, которая неотделима от самой жизни. Достоевский – мыслитель, который помещает человека в экстремальные, пограничные обстоятельства, чтобы добраться до самой сути идеи, веры, страдания. Это оголенный нерв. Это искусство невероятной мощи, но иного рода.
