Квитанция за безбилетный проезд

И утро предстояло после ночи. Фото Евгения Никитина

Андрей Орлов: молитва с помощью машинки

Андрей Орлов был человеком энциклопедических знаний. Не раз и не два он поправлял мои цитаты, особенно библейские. Он был сильно старше нас всех, и его воспринимали скорее как человека старшего поколения и относились к нему так же. К тому же стихи для него были не на первом плане, он за них не так уж сильно и держался. Андрей был успешным управленцем, его коллекция железнодорожных билетов была уникальной – я тогда даже не понимал, насколько.

Один раз в середине десятых я обнаружил у себя в архиве штрафную квитанцию за безбилетный проезд от 1987 года и сразу же решил ее передать Андрею. Мы встретились в метро «Коломенская», Андрей очень спокойно воспринял мой подарок и даже не угостил меня какой-нибудь шоколадкой в знак благодарности. Я даже на него очень сильно обиделся, и только когда в Живом Журнале он стал выкладывать фотографии и истории экспонатов из своей коллекции, я понял его реакцию на мой подарок.

Это были железнодорожные билеты, как дореволюционные, так и начала века. Он мог с жаром объяснять отличия билетов Санкт-Петербургской железной дороги за 1904 год от Ярославской. Знал все станции на протяжении многих маршрутов. Мог предъявить железнодорожные билеты какой-нибудь Закавказской Советской Республики времен революции или Дальневосточной Республики 1920–1922 годов. Эта уникальная погруженность в события давно минувшего времени, это страстное собирательство, о котором он мог рассказывать часами, отодвигало на второй план его поэтическое дарование, и поэтому мы к стихам Андрея относились с долей некоторого скепсиса, что вызывало у него боль. Он как бы чувствовал, что для нас на первом плане стоит не его стихотворный талант, а он как личность, как эрудит, как энциклопедист. Он очень сильно расстроился, когда в 2005 году мы не включили его в команду литобъединения «Рука Москвы» – «Рукомоса» – на командный чемпионат поэзии Москвы «Поэты за стеклом», и именно на эти годы приходится его охлаждение к «Рукомосу». Если до 2005 года он активно с нами выступал, то после приходил намного реже, хотя почти со всеми состоял в довольно доброжелательных отношениях.

В литературу Андрей Орлов вошел одним стихотворением. Я помню, как он его читал в театре «Театральный особняк». Это было не выступление, а какая-то рядовая летучка, потому что читали мы сидя, расположившись полукругом. В театральных кругах есть известное воспоминание, как Олег Даль на одном спектакле, когда за окном шла гроза, соотносил свои реплики с ударами грома. Так вот Андрей Орлов при чтении этого стихотворения, казалось, каждую строку соотносил с какими-то душевными, важными для него ударами и посылами, и от этого впечатление было незабываемое. Этот стих был очень важен для него, и он вкладывал в него всего себя.

Так как у Андрея Орлова существует более известный однофамилец, то найти в Сети это стихотворение 1989 года довольно сложно, поэтому я приведу его здесь целиком, хотя оно и довольно объемно:

Шел дождь. Моя жена рожала.

Я шил рюкзак, и стук моей

 машинки

Перекрывал негромкий стук

 зубов.

Я торопился, чтоб 

уменьшить боль

Для всех троих, но дождь все 

не кончался.

Я нервами сшивал куски 

капрона,

Нога педаль вжимала до упора,

И это продолжалось. 

Странный способ

Молитвы Богу с помощью 

машинки.

Нога тем временем вросла 

в педаль и скорость

Я регулировал одним усильем

 мысли.

Хотя про мысли кажется, 

что ложь. Их не было,

А было – дождь и роды.

Машинка грызла материал 

и время.

День постепенно смешивался

 с ночью.

Я оплавлял хвосты. Дрожали

 руки,

Металось пламя. Это, как 

ни странно,

Следов на рюкзаке 

не оставляло.

Потом я понял: вопреки 

обычью

Нить не рвалась, стежки 

не пропускались,

С листами пенополиэтилена

Стропа сшивалась 

без больших забот,

И все куски (вот небывалый

 случай)

Состыковались. И еще 

я понял.

Еще я понял, что рожал не я,

Что очень удивило. Но пока

Все это продолжалось. Я кроил

Карман, и раскаленный 

до бела

Нож оплавлял капрон, цепляя

 пальцы,

Но боли не было. Наверно 

в это время

Жена кричала. Это 

продолжалось.

И ночь, и стук машинки,

 дождь и роды.

Все это продолжалось 

бесконечно.

Но вдруг закончилось. 

Я осмотрел работу

И с изумленьем понял, 

что смогу

Уснуть. И в это же мгновенье

Дождь прекратился, и родился

 сын.

Дежурный врач сшивал жену

 вручную,

И утро предстояло после

 ночи.

Смерть Андрея в 2023 году не была внезапной, он долго и довольно сильно болел, о чем не раз писал в Сети, но она произошла как-то тихо и незаметно. Мы сильно отдалились в последние годы его жизни, но он внимательно следил за всем, что писали я и мои друзья, я не раз видел его замечания и комментарии.

Сергей Городенский (Ржавый Ангел Го): за окнами гуляет хиросима

С Сергеем Городенским ака Ржавый Ангел Го я лично не был знаком, хотя довольно тепло относился к его стихам. Стихи Сергея были известны в начале нулевых в кругу поэтов поэтического сайта «ТЕРМИтник поэзии» и лито «ПИИТер». Виделись мы с Сергеем в реале всего один раз в 2007 году, точнее, я видел его. Высокий и утонченный человек. Разговоров каких-либо не вели, да и в Сети он не был так уж слишком активен, поэтому у меня нет каких-то более точных впечатлений о нем. К лито «Рукомос» он был не близок, на Волошинский фестиваль не ездил. Писал такие стихи:

Ах, милый ольхен, жизнь 

невыносима!

В садах моих, где сон 

и полутьма –

Висит, качаясь, черная хурма.

За окнами гуляет хиросима

И дышит флорентийская

 чума.

Ольхен, как я понимаю, это поэт Оля Хохлова. Она недавно приезжала ко мне в Алушту, и мы довольно много говорили о поэзии Городенского. Или вот такие еще стихи писал Ржавый Ангел Го:

Мы ели со сковородки

Какую-то ерунду,

И сыпался пепел в водку,

И диззи дудел в дуду,

И плавно текло светило

В сгущенное молоко.

Во всех стихах сквозит та легкость, которую мы зачастую приписываем поэзии бардовской или песенной, и, видимо, именно размещение их под псевдонимом и обнаруживало в Городенском желание избавиться от этого песенного следа. Это не стихи соцреализма, не стихи фольклора, не стандартное питерское эпигонство под Бродского – это стихи вольного высказывания или даже северного ветра. Вдумчивые размышления человека о самом себе: о том, что его окружает и что ему особенно важно. Только ближе к середине десятых годов я узнал настоящее имя Ржавого Ангела Го и что он бывший участник ВИА «Пламя». Причем я узнал об этом, когда Сергей Городенский практически исчез из Сети, но сама его фигура, его стихи и все, что с ним приключилось в дальнейшем, не давали мне покоя. В 2016 и 2019 годах соответственно ушли из жизни создатели ВИА Валерий Белянин и Сергей Березин. А Оля Хохлова в свой приезд показала мне видео, где Ржавый Ангел Го после семилетнего молчания и борьбы с болезнью играет на гитаре свои новые песни. 

Так что пожелаем ему здоровья и долгих лет.

Алушта