Анна Закатнова -Аркадий Тимофеевич, вас не смущает тот факт, что служба приставов настолько регулярно приносит доход, что вполне может превратиться в коммерческое предприятие?
- Конечно, нет. Служба судебных приставов Минюста России имеет вполне определенный государственный статус. Ее финансирование происходит за счет средств федерального бюджета и не зависит от результатов ее деятельности. Вместе с тем мы гордимся достигнутым: за прошедшие восемь месяцев судебные приставы взыскали в полтора раза больше по сравнению с аналогичным периодом 2000 года.
- С тех пор как обязанности по взысканию долгов по налогам перешли к вам, у службы сложились напряженные отношения с МНС...
- У нас нет проблем с Министерством по налогам и сборам. Существовавшие ранее шероховатости в наших отношениях после моего отчета на правительстве 15 февраля текущего года были устранены.
- Вы сами неоднократно признавались, что проблемы с поиском должников часто возникают из-за отсутствия права у приставов на осуществление оперативно-разыскной деятельности. Добились ли вы возможности осуществлять следственные мероприятия?
- Я возглавляю службу почти два года и на конкретных делах убедился, как трудно исполнять судебные решения, не имея эффективных средств по розыску должников и их имущества. С этой точки зрения наделение службы правом ведения дознания по делам о злостном неисполнении решений судов, как и правом использования оперативно-разыскной деятельности для поиска имущества должников, я считаю перспективным. Но решить этот вопрос сразу, видимо, не удастся, так как немало противников этой идеи, в том числе и в правоохранительных органах. Они не желают делиться своими властными полномочиями.
- В качестве аргумента против наделения приставов правом проведения разыскных действий ваши критики утверждают, что службу приставов используют как "дубинку" для вышибания денег, особенно в регионах┘
- Напротив, в этом вопросе все поставлено с ног на голову. Для судебных приставов главным является исполнение решения суда. Поэтому учет региональных и местных интересов возможен исключительно в рамках правового поля. Но у судебного пристава нет возможности выбора, даже когда речь идет об исполнении взаимоисключающих по одному и тому же вопросу решений судов, что весьма распространено в настоящее время.
Но я не буду обелять тех судебных приставов, которые допускают юридические ошибки. Между тем я, как главный судебный пристав страны, на сегодняшний день лишен процессуального права корректировать правоприменительную практику судебных приставов-исполнителей и не имею права отмены их незаконных актов. Не обладают таким правом и главные судебные приставы субъектов РФ. Поэтому мы подготовили соответствующие поправки к законам "Об исполнительном производстве" и "О судебных приставах".
- То есть вы уверены, что приставы в субъектах Федерации достаточно независимы от местных властей. Разве у вас не возникает кадровых проблем при новых назначениях, например, в национальных республиках?
- Есть к нам претензии при назначении руководящих кадров в регионах, особенно в республиках. Их руководители порой упорно добиваются назначения своих кандидатур, которые с профессиональной точки зрения нас не всегда устраивают. Такие факты отмечались в Башкортостане, а в Дагестане.
- В прошлом году вам пришлось освободить от должности 10 главных судебных приставов за различные нарушения...
- Мы продолжаем проводить линию на укрепление руководящего звена службы судебных приставов.
- Именно так и получилось с приставом Воронежской области, когда его действия по описи урожая в августе едва не спровоцировали крестьянский бунт?
- Ситуация в Воронежской области была непростой. У судебных приставов имелись законные основания для совершения исполнительных действий в сельхозпредприятиях на основании решений судов. Причем в отдельных случаях им оказывали физическое противодействие, что вообще чревато применением уголовной ответственности. Вместе с тем мы считаем, что главный судебный пристав области Воронин неосновательно сделал акцент на применении вооруженной силы, что и привело к массовому неповиновению граждан и к нарушениям общественного порядка. Следовало решать возникшие проблемы иным путем: нужно было прийти в хозяйство без вооруженных людей и согласовать порядок выплат. Кроме того, Воронину было направлено 37 представлений из прокуратуры области о нарушениях его подчиненными законодательства, а он, вместо того чтобы принимать конкретные меры, пускался в бесконечные споры с прокуратурой. За указанные нарушения Воронину объявлен выговор.
- Если вы противник применения силы, как же вы можете объяснить повторяющиеся "маски-шоу" с участием силовых подразделений?
- Что касается "масок-шоу", то поначалу у нас было несколько случаев, и я направил на места указание, в котором категорически запретил применять в любых условиях какие-либо маски. Поэтому у нас сейчас никто маски не применяет, хотя в службе приставов работают на сегодняшний день восемь тысяч вооруженных человек, которые обеспечивают установленный порядок деятельности судов, а также силовую поддержку судебным приставам-исполнителям в сложных ситуациях. Но мы считаем, что применение силовых методов - это крайняя мера. Если не можем решить проблему своими силами, то обращаемся в органы милиции за поддержкой.
