Кремль пробует себя в "социалке"

Самым трудным участком реформ неизменно остаются социальные. Стоит лишь копнуть одну из социальных проблем, будь это защита ветеранов, улучшение системы социального обеспечения пенсионеров или охрана материнства и детства, как она сразу же приобретает черты неразрешимости. За два года президентства Путина очевидным достижением власти в социальной области можно считать лишь выполнение бюджетных обязательств. Хорошей иллюстрацией в данном случае можно считать известие о том, что вчера Путин проинформировал правительство о подписании федерального закона, обеспечивающего выплату денежных пособий всем без исключения сиротам, которые заканчивают учебные заведения. Впрочем, в начале этого года стало ясно, что президент всерьез намерен заняться проблемой детской беспризорности.

По данным Минтруда, сейчас количество детей, которых в чисто милицейской терминологии называют "безнадзорными", в России составляет около миллиона человек (по информации Генпрокуратуры, их около трех миллионов), причем 368 тыс. детей, по сведениям Минобразования, не посещают школу. В сущности, не нужно никакой статистики - достаточно выйти из дома, чтобы столкнуться с попрошайничающими детьми в метро, на рынках и в магазинах, на улицах и вокзалах. Именно эта категория детей и вовлекается в криминальную среду, и сама становится объектом преступления. Так плохи дела с беспризорностью оказались еще и потому, что ни одно ведомство впрямую за решение этой проблемы не отвечало. С 1999 года по соображениям международного характера МВД от беспризорников отстранили, а семьей и детьми стало заниматься Министерство труда и социального развития. В результате с улицы забрать ребенка некому. Та же милиция занимается теперь только малолетними преступниками.

Президент во время одной из встреч с вице-премьером Валентиной Матвиенко заявил, что проблема беспризорности должна решаться и центральными органами власти, и региональными, но "координация должна быть за правительством". И, учитывая тот факт, что у 90% бродяжек живы родители, президент предложил правительству создать "эффективную программу действий по укреплению семьи". Куратор беспризорников Валентина Матвиенко считает, что нынешняя ситуация во многом вызвана отсутствием координации между различными органами госвласти в регионах. По словам вице-премьера, комиссии по делам несовершеннолетних еще сохранились, однако нет системы государственного учета безнадзорности. Пока же к решению проблемы беспризорности привлекли четыре ведомства. В Минтруда создали "горячую линию", в МВД устанавливают личности и отправляют детей из Москвы в регионы, Минобразования должен в течение квартала создать полную перепись детей, не посещающих школы, Минздраву же поручили разрабатывать меры по пресечению эпидемий среди бродяжек.

Впрочем, все усилия министерств и ведомств окажутся безрезультатными, если в регионах не появится сеть соответствующих приютов. Особенно острая ситуация сложилась в Москве: в столице действовало всего два приюта и лишь в последнее время появилось еще 13 в Подмосковье, готовых принимать детей, подобранных на московских улицах. Впрочем, неторопливость мэрии вполне понятна, ведь в столице милиция ежедневно задерживает до 50 бродяжек, а всего за год - до 28 тысяч беспризорников. Только после недвусмысленного давления правительства в Москве появился межведомственный городской совет во главе с Юрием Лужковым, который будет заниматься "обеспечением безопасности и защиты детей и подростков, попавших в трудные жизненные ситуации". Ряд аналогичных мероприятий был организован и полпредами в округах. А в кремлевской администрации не исключают, что проблему беспризорности могут рассмотреть во втором полугодии в рамках заседаний Госсовета.

Возможно, главная трудность заключается в том, что проблема беспризорности не может быть решена одними деньгами. В подобных ситуациях обыкновенно требуется комплексный подход, предполагающий вовлечение общественных организаций, правительства и - обязательно - региональных структур власти. Зато и политический эффект от решения такой проблемы гораздо выше, чем от иных, может быть, и не менее сложных маневров во внутренней и внешней политике.