Москва подготовилась к "делу ЮКОСа"

Конституционный суд так и не дал заключенным право голосования. Фото Интерпресс/PhotoXPress.ru

Конституционный суд (КС) вчера впервые указал на невозможность исполнения решения Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) – заключенным не дадут проголосовать на выборах. Таким образом, Страсбургу дали понять, что он не сможет вмешаться в законодательство РФ. Дело, очевидно, стало намеком на предстоящий отказ исполнить решение ЕСПЧ о выплате компенсации акционерам ЮКОСа.

ЕСПЧ выступил с требованием к властям РФ отказаться от полного запрета голосования на выборах для лиц, содержащихся в местах лишения свободы. В деле Сергея Анчугова и Владимира Гладкова европейская судебная инстанция нашла нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующей право на свободные выборы. 

А потому в Страсбурге предложили России «обеспечить участие заключенных в выборах посредством политического процесса или путем толкования норм Конституции компетентными органами».

Минюст, напомним, подал заявление в КС, где, опираясь на заключение ЦИКа, просил признать исполнение постановления Страсбурга невозможным. В министерстве считают, что предложения ЕСПЧ вступили в противоречие с Конституцией.

КС же решил так: Анчугов и Гладков голосовать не могут – их приговорили к смертной казни за совершение особо тяжких преступлений (впоследствии наказание было заменено 15 годами тюрьмы), значит, те «заведомо не могли рассчитывать на доступ к активному избирательному праву ни по Конституции РФ, ни по международным правовым стандартам».

По мнению судей, в законодательстве РФ уже реализуются постановления ЕСПЧ относительно обеспечения «справедливости, соразмерности и дифференцированности применения ограничений избирательных прав осужденных (заключенных)». Законами, говорится в постановлении суда, «исключается назначение наказания в виде лишения свободы и тем самым ограничение права голоса граждан, совершивших впервые преступления небольшой тяжести, при том что за более серьезные преступления лишение свободы и, следовательно, запрет на участие в выборах в качестве избирателя применяется только в случае, если менее строгий вид наказания не может обеспечить достижение целей уголовной ответственности».

Нашлось, впрочем, место и определенным уступкам. Так, КС разрешил оптимизировать систему уголовных наказаний – то есть внести поправки в Уголовный кодекс. «В том числе посредством перевода отдельных режимов отбывания лишения свободы (в частности, в колонии – поселении) в альтернативные виды наказаний, хотя и связанные с принудительным ограничением свободы, но не влекущие ограничения избирательных прав», – заключают авторы постановления.

Эксперты разошлись в оценках решения КС. Кто-то счел, что это разговор глухого с немым, кто-то – что возможностей для исполнения постановления ЕСПЧ не осталось, а кто-то – что остались, но частичные. Глава комитета Госдумы по законодательству Павел Крашенинников полагает, что суд подтвердил, «что человек, отбывающий наказание по приговору суда, не имеет права голосовать, у него нет избирательного права». Таким образом, по его мнению, КС «отмел очередную попытку «наезда» на нашу Конституцию».

Юридические оценки конкретно этой ситуации, впрочем, не столь важны. Ведь сам механизм обращения Минюста в КС с открывающейся возможностью не признавать возможным исполнение постановления ЕСПЧ был создан для «дела ЮКОСа». В этом смысле пример Анчугова и Гладкова стал пробным шаром на пути признания невозможными выплаты 1,9 млрд евро акционерам нефтяной компании. Когда КС начал рассматривать проблему Анчугова и Гладкова, замглавы Минюста Георгий Матюшкин как раз и заявил о существовании возможности подачи аналогичного запроса.