Для центризма в Грузинской церкви нет места

Митрополит Шио (Муджири) негласно считается фаворитом будущих выборов.  Фото с сайта www.patriarchate.ge

Грузинская православная церковь (ГПЦ) сегодня выбирает не личность и даже не программу развития. Она определяет степень своей политической субъектности. Сама фигура будущего патриарха – лишь вопрос консенсуса между синодалами. Кандидатов, равновеликих ушедшему патриарху Илии II или имеющих хотя бы половину его авторитета в обществе, в Грузии нет. Вопрос лишь в том, насколько самостоятельными будут грузинские архиереи в своем выборе. Сможет ли «конклав по-грузински» абстрагироваться от «битвы престолов», раздирающей мировое православие, а также от перманентных внутригрузинских политических бурь и сделать тот выбор, который нужен самой Грузинской церкви, а не Москве, Константинопольскому патриархату, «Грузинской мечте» или оппозиции.

Запрос синодалов на компромисс обусловлен их общим желанием избежать раскола, так как авторитет церкви в грузинском обществе и без того, очевидно, «просядет» с уходом такого политического гиганта, каким был патриарх Илия. Однако контуры компромисса пока слишком общие: кандидат должен быть «ни вашим, ни нашим». То есть не откровенным сторонником Константинополя и не явно промосковским. Ни четким западником, ни ярым русофилом. Ни реформатором, ни реакционером. Одна проблема – где найти такого претендента в условиях, когда и Грузинская церковь, и все грузинское общество десятилетиями развивались в парадигме поляризации.

Нынешняя проблема ГПЦ связана с тем, что Грузия на протяжении всего постсоветского периода была ареной борьбы внешних акторов. Соответственно информационную, идеологическую и материальную подпитку как в обществе, так и в церкви получали только два полюса. Символом первого был «священник с флагом Евросоюза», символом второго – «священник с табуреткой»: известный кейс 2013 года, когда клирики выступили в роли погромщиков во время ЛГБТ-марша (движение признано экстремистским и запрещено в РФ). И тому, и другому нужна их персональная победа, а не какой-то там абстрактный и непонятный «мир».

Для какого-либо здорового центризма, для представления о том, что церковь – вне политики, в этой устойчивой грузинской матрице просто нет места. Показательной была ситуация 2024 года, когда местоблюститель патриаршего престола митрополит Шио (Муджири) попытался примирить две стороны грузинской «улицы». Слова митрополита о том, что «любовь поможет разрешить разногласия мирным путем», не были поняты ни одной из сторон. Сторонники «традиционных ценностей» обвинили его в «лавировании» и «прогибе перед оппозицией», а сторонники евроинтеграции просто не услышали слов про мир, зато нашли в речи митрополита «антизападные заявления». Раздражение от непонятного дискурса Шио в ГПЦ так сильно, что одна из линий, по которым грузинские архиереи могут прийти к компромиссу, выглядит так: кто угодно, только не Шио. И вокруг этого лозунга уже склонны объединиться иерархи самых разных взглядов – и фундаменталисты старшего поколения, и молодые реформаторы.

К такому выбору грузинских синодалов подталкивает и не очень искусная дипломатия Московского патриархата, поскольку одна из главных проблем Шио как кандидата – шлейф «пророссийскости», который за ним тянется. Поведение российской стороны при этом таково, что впору задуматься, не «заваливает» ли она Шио целенаправленно. Первые ошибки были сделаны москвичами уже в дни похорон (подробнее см. в «НГР» от 07.04.26). Далее российские церковные дипломаты допустили серию ляпов по самому болезненному для ГПЦ и для Грузии в целом абхазскому вопросу. Сначала в Сети был распространен видеоролик, на котором зампредседателя Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) протоиерей Игорь Якимчук на встрече с тверским духовенством еще в ноябре 2025 года как бы невзначай, отвечая на вопрос из зала, излагает полностью «прогрузинский взгляд» на вопрос юрисдикции над Абхазией (подробнее см. в «НГ» от 15.04.26).

Чуть позже хождение среди грузинских журналистов и экспертов неожиданно получила фейковая страница в признанной экстремистской в РФ соцсети, на которой вымышленный «митрополит Филарет», глава «Православной Российской церкви», своим «указом» от 2 апреля 2026 года объявляет о создании «Абхазского экзархата». Ряд экспертов увидели в этом давнюю угрозу со стороны РПЦ: в случае победы на выборах в Грузии кандидата от Константинополя создать собственную церковную структуру в Абхазии. В Грузии склонны воспринимать месседж РПЦ, настойчиво продвигающей митрополита Шио, как речь управдома из «Бриллиантовой руки»: «А если не будут брать – отключим газ!» Российские церковные чиновники не понимают главного: любые попытки прямой агитации воспринимаются кавказцами как давление и шантаж и результат от такой «кампании» может оказаться прямо противоположным. Как заметил один мой собеседник из числа духовенства, «патриарх Константинопольский Варфоломей от таких действий русских, наверное, уже открыл шампанское».

Митрополит Шио, надо признать, сделал несколько тонких жестов, чтобы дистанцироваться от своих «покровителей». Во время похорон патриарха Илии он был подчеркнуто вежлив и радушен с патриархом Варфоломеем, а 25 марта во время проповеди в Сионском кафедральном соборе в день восстановления автокефалии Грузинской церкви Шио напомнил, что утрата автокефалии случилась в 1811 году, при Российской империи. Обычно этот факт педалируют противники «пророссийского курса».

Альтернативой «известному» Шио представляется такая идеальная темная лошадка, как 66-летний митрополит Алавердский Давид (Махарадзе), символ «грузинскости». У митрополита Давида сегодня нет партии, в Синоде он «одинокий волк» и редко бывает в Тбилиси. На роль «аппаратного компромисса» подходит, в свою очередь, митрополит Ахалцихский и Тао-Кларджетский Феодор (Чуадзе), до возвышения Шио бывший одним из ближайших помощников патриарха Илии.

Но в целом нельзя исключать, что поиски идеального «только не Шио» в конечном итоге приведут грузинских синодалов… обратно к Шио. Во-первых, он – единственное лицо, которое узнаёт вся Грузия, и в каком-то смысле может стать брендом, который «вытянет» ГПЦ и позволит ей оставаться в публичном поле. Во-вторых, Шио и так фактически правит Грузинской церковью уже почти 10 лет, а церковная публика в целом консервативна и побаивается перемен. «Статус кво» – это неплохо даже для молодых грузинских сторонников Константинополя, которые за последние 10 лет упрочили свое положение в ГПЦ и явно неплохо себя чувствуют, свободно и безнаказанно ругая церковное начальство.

При этом уже выявлен потенциальный «народный патриарх» – митрополит Цхинвальский и Никозский Исайя (Чантуриа). Сегодня его кафедральный город является столицей Республики Южная Осетия, куда Исайя не имеет доступа, поэтому сам он проживает в приграничном поселке Никози – с грузинской стороны. Из всех грузинских архиереев он едва ли не единственный, чья репутация среди населения Грузии ничем не запятнана. Художник-мультипликатор по образованию, он известен как интеллигент, бессребреник, активный просветитель: много лет ведет мультстудию для детей, содержит при своей епархии в Никози целый «дом культуры» с детскими секциями и кружками. Как свидетель войны 2008 года (во время военных действий он не бежал и не оставил свою грузинскую паству), Исайя воплощает патриотические и реваншистские настроения грузинского общества, мечтающего «восстановить территориальную целостность Грузии».

Если синодалы не внесут изменений в устав, то по формальным критериям Исайя не может быть кандидатом в патриархи: у него нет богословского образования, духовную академию он посещал в статусе вольнослушателя. Исайя при этом жестко антироссийски настроен, что явно не устраивает синодалов, стремящихся к «балансу». Но парадокс церковной ситуации в современной Грузии в том, что чем более «пророссийским» окажется будущий патриарх, тем меньше влияния он будет иметь в Грузии и тем более неподконтрольной ему и «антироссийской» будет становиться вся ГПЦ.