0
3520
Газета НГ-Сценарии Печатная версия

27.12.2011 00:00:00

Хлеб, вода и коммуникация

Тэги: язык, русский, интернет


язык, русский, интернет Когда красноречие жестов сильнее силы слов.
Фото Интерпресс/PhotoXPress

Директор Института лингвистики Российского государственного гуманитарного университета Максим Анисимович КРОНГАУЗ рассказал ответственному редактору «НГ-сценариев» Юрию СОЛОМОНОВУ о том, что происходит с русским языком в век информационных технологий, и о том, погубит ли отечественную словесность всемогущий Интернет.

– Максим Анисимович, некоторое время назад в литературном кафе Bilingua вы прочли лекцию на тему «Язык и коммуникация», которая затем была опубликована на сайте Polit. ru. Тогда вы развивали тезис о том, что коммуникация важнее языка. Но признались, что думали так не всегда. Но все-таки почему коммуникация важнее?

– Бывают ситуации, когда люди теряют возможность общаться на своем языке. Причины могут быть разными: болезни, травмы. Или, что бывает чаще, потеря своей языковой среды – например, человек оказывается в эмиграции. Есть еще религиозные табу или даже бытовые ситуации – ссоры, плохие отношения, объявленный кому-то бойкот. Но в любой из них всегда возникает коммуникация. Она может выражаться в жестах, мимике, вздохе, взгляде. То есть возникает новый язык или знаковая система, с помощью которой, даже утратив возможность говорить, люди вступают в контакт. Потребность человека в коммуникации – одна из важнейших и, на мой взгляд, уступает только потребности в воде и еде.

– Мне кажется, что сегодня формы коммуникации меняются так быстро, что, например, человеку из сибирской деревни и московскому блогеру может не хватить общих слов для того, чтобы просто понять друг друга.

– Да, сегодня все меняется очень быстро. Если на воображаемой машине времени привезти человека из 80-х годов прошлого века в наши дни, скорее всего он испытает шок. Случится, как говорится, когнитивный диссонанс, да и коммуникативный тоже. Возникнет рассогласование между мыслями, языком и окружающей действительностью. Это, кстати, повод еще раз задуматься над тем, почему так важна связь между языком и мышлением и может ли мышление существовать вне языка.

– А что, если представить день, когда человеческий мозг обретет способность без всякого языка воспринимать информацию?

– Это, конечно, здорово, но невозможно. Это замечательно и издевательски демонстрирует Свифт в «Путешествиях Гулливера». Во время странствий герой попадает в школу языкознания Великой академии, где работают над усовершенствованием языка. Один из проектов состоит в полном упразднении всех слов, что бережет время и полезно для здоровья. Вместо слов предлагалось носить с собой разнообразные вещи и вести беседу, просто показывая их собеседнику. Этот проект поддержали ученые мужи, но воспротивились женщины. Свифт не нуждается в комментариях, но все-таки скажу, что проблема не только в тяжести мешков с вещами, но и во множестве понятий, не воплотимых материально. В общем, язык настолько важен человеку, что он никогда от него не откажется.

– У Александра Грина даже есть рассказ о человеке, лишенном воображения. Описано просто кошмарное видение мира.

– В том-то и дело. Компьютер мог бы отчасти облегчить физические тяготы ученых мужей. Представьте себе наладонники с виртуальными мешками вещей, которые они друг другу демонстрируют. Но все проблемы не снимаются. Как будут выражаться чувства, абстрактные понятия, предлоги и тому подобное? Все равно придется создавать новую знаковую систему.

– Есть ли какие-то утраты, издержки при быстрых изменениях форм коммуникации?

– Разумеется, мы постоянно не успеваем за изменением этих форм. Вот кто-то наконец овладел такой формой коммуникации, как блог. Завел его себе, привлек читателей, освоился и стал популярен в блогосфере. Но вот беда: появились социальные сети и блогосфера потихоньку выходит из моды. Читатели перемещаются в «Одноклассники» и прочие фейсбуки. Что делать? Бежать за ними туда, где тебе некомфортно, или остаться в «уютной жежешечке», но отстать от жизни?

Сходные проблемы возникают с выбором средства коммуникации. Я еще помню – хотя уже слабо – людей, презирающих мобильные телефоны. Что им презирать сегодня: смартфоны или планшетники? Встает на первый взгляд бытовой, а в действительности коммуникативный или даже экзистенциальный вопрос: покупать айфон или нет, вовлекаться в новый виток коммуникативного развития или не вовлекаться? И нередко все решает не технологическая потребность в более совершенном средстве связи, а простая мода, престижность потребления. Мне не нужен айфон последнего поколения, но я его покупаю, потому что у других он уже есть. А раз я его купил, я должен его использовать – и вступать в не нужную ни мне, ни собеседнику коммуникацию. Получается некоторая цепь, когда уже не коммуникация требует усовершенствования средств, а усовершенствование средств меняет коммуникацию. Хотите стать белкой в колесе коммуникации? В общем, думайте сами, решайте сами.

– Но престижное потребление все-таки объяснимо. А как бы вы объяснили уже позабытое появление в Сети нелепой карикатуры с соответствующими уровню юмора словами «Превед, Медвед»? Коммуникационный эффект был такой, какой может только присниться нынешним политическим спичрайтерам. Карикатура и фраза вызвали стихийное, массовое движение поклонников, фанатов, продолжателей этого жанра┘

– Простого ответа не существует. Не в первый раз отдельные фразы, изображения, мелодии вдруг проникают в сознание огромного количества людей, которые начинают это цитировать, трактовать по-своему, пародировать, создавать по этому поводу некие «художественные» проекты и т.д.

В связи с этим можно лишь выдвигать некоторые гипотезы. Например, по поводу интернет-мемов. Речь идет о моментальном распространении слов, фраз, часто бессмысленных, безграмотных, но обретающих необъяснимую популярность, овладевающих массами через все возможные каналы связи: форумы, блоги, электронную почту и т.п. Это своего рода сарафанное радио, подкрепленное новейшими технологиями.

Цепной реакции могут способствовать разные свойства распространяемого текста, например случайная стихотворная форма, споткнувшись о которую хочется фразу повторить, даже не вдаваясь в ее смысл. Повтор часто и есть основная движущая сила. Иногда, как в случае с «медведом», срабатывают нелепость, комичность, абсурдность┘ Как мы можем объяснить, например, недавнюю вспышку интереса к певцу Эдуарду Хилю, чья позабытая песня «Тро-ло-ло» вдруг ненадолго стала мировым хитом? Можно даже по минутам проследить стремительный взлет ее популярности.

Раньше, если такая мода возникала, она все-таки обладала инерцией и некой продолжительностью. Фразы из кинофильмов доинтернетной эпохи держались гораздо дольше. Помните «Неуловимых мстителей»? Просто классикой стало знаменитое «А вдоль дороги мертвые с косами┘».

В фильме Савелий Крамаров повторил эту фразу раз пять. А дальше она ушла в массы. Тот же самый механизм работает и сейчас. Но информационная насыщенность Сети укорачивает срок популярности любого мема.

– Ну, хорошо. А взять так называемые смайлики. Разве эта странная форма выражения чувств не упрощает наш эмоциональный мир? Прилепил «улыбку» и как бы выразил переживание?

– Это развитие формальных средств. Смайлики передают настроение или, например, иронию. Количество их видов с момента появления первых «скобочек» непрерывно росло. Сейчас мы имеем целые комплекты рожиц, иногда даже трудно определить, про что это все. Эволюция смайликов несет в себе зачатки гибели. Иконические знаки должны быть интуитивно понятны. Поэтому в массе своей люди используют только один-два основных смайлика.

В общем, смайлики – не упрощение, а типизация человеческих эмоций и кодирование типов особыми значками. К ним, конечно, надо привыкнуть. Я вот до сих пор смайликами не пользуюсь, но и не презираю.

Мы живем в ситуации, когда письменный язык приближается к устной речи, приобретая ее черты: спонтанность, неконтролируемость, эмоциональность. Если уж сравнивать с чем-то общение в Интернете, то с записками, которыми перебрасывались ученики на уроках, да с перепиской на партах. Письменная речь в Интернете очень индивидуальна, поэтому смешно наблюдать за блогами и твиттерами, которые заводят себе чиновники, желая соответствовать не то времени, не то прогрессивному начальству. Их язык так и остался в плену прежнего внутреннего контролера, и привычный им канцелярский стиль никак не вписывается в интернет-стилистику.

– И все-таки многие считают, что киберпространство при всех своих информационных возможностях снижает уровень культуры в обществе. Не станем ли мы обитателями такой среды, которая тормозит разностороннее развитие личности?

– Не думаю. Это ведь переход в другую среду, а сам переход не означает потери в качестве. Другое дело, что живое общение и общение в Интернете развивают немного разные стороны личности, и подозреваю, что сегодня разносторонней личностью может называться человек, способный обитать и общаться в обоих мирах. Если же говорить об отличиях, то общение в Интернете публичнее, масштабнее (количество интернет-друзей может превосходить реальных друзей) и – до последнего времени – безответственнее. Последнее вполне понятно, если учесть тот недолгий срок, что мы общаемся в Интернете: система коммуникативных этических правил только выстраивается, и она несколько отличается от принятой в живом общении.

Кстати, надо сказать, что при общении, особенно при знакомстве, в Интернете язык играет особую роль. Как мы можем оценить собеседника, не видя его? Конечно, по его речи – и по его взглядам, выражаемым через речь. Так что знаменитое «по одежке встречают, по уму провожают» превращается «по речи встречают, по ней же и провожают».

– Но разве Интернет не ведет мир к еще более резкому социальному, политическому, экономическому, интеллектуальному и прочему расслоению?

– И да и нет. В Интернете действуют и центростремительные, и центробежные силы. Социальные сети дают очень мощный инструмент сближения людей, как политического, так и экономического. Приведу пример последнего. В социальную сеть сбрасывается информация о ненадежности банка, и масса людей – вкладчиков этого банка – начинает снимать свои деньги. Так что Интернет, с одной стороны, расслаивает общество, создает всевозможные сообщества – по интересам, по политическим взглядам, – а с другой стороны, дает уникальную возможность объединения с другими людьми, преодолевая границы и расстояния. К тому же надо отметить еще одну важную особенность: и расслоение, и объединение происходит с гораздо более высокой скоростью, чем в обычном мире.

– Думаю, поэтому у Интернета немало серьезных оппонентов. И первый из них – школа. Согласитесь, даже пройдя через повальную компьютеризацию, учителя российских школ остаются самыми последовательными критиками постиндустриального устройства жизни?

– Я думаю, что школа должна решать те же задачи, что и раньше. Другое дело – в какой форме. В Америке, например, учителю запрещено дружить со своими учениками в социальных сетях. В России дистанция между учеником и учителем меньше, и Интернет становится продолжением их отношений в школе. Я знаю случаи, когда школьные конфликты перемещались из школы в Интернет, а из Интернета обратно в школу. Например, в Интернете ученики обсуждали поведение учителей в не самых приятных выражениях, а затем их за это отчисляли из школы. Интернет по определению – площадка свободы. Это вступает в противоречие с идеей привычного нам контроля за учениками.

На мой взгляд, Интернет породил одну очень важную проблему. Образование и школа не могут полностью игнорировать виртуальный мир – в силу его значимости. А разбираются они в этом виртуальном мире хуже, чем ученики. То есть учитель должен учить ученика тому, в чем он меньше понимает. Проблема серьезная и неразрешимая. Но, к счастью, уже уходящая. Она касается лишь учителей, сформировавшихся в доинтернетную эпоху. Сегодняшний молодой учитель уже, по крайней мере, не уступает в компетентности своим ученикам.

– Максим Анисимович, но не скорость ли прогресса привела к тому, что великую русскую литературу дети изучают по неким дайджестам, которые широко издаются, вывешиваются в Сети. Я недавно просто зачитался тремя страницами, на которых был изложен роман Маркеса «Сто лет одиночества»!

– Еще одна неразрешимая проблема. Кому же хочется, чтобы дети приобщались к культуре с помощью ее суррогата? Успокаивает только одно: так было и раньше. Да, есть люди, которые по разным причинам не читают – и никогда не читали – серьезную литературу. Зато есть и другие. Книжные магазины полны книг, книжные ярмарки многолюдны. Значит, это кому-то нужно. Вы говорите, падают продажи книг? Зато растут продажи электронных книжек, ридеров. Да и суррогаты не вполне бесполезны. Вот после премьеры многосерийного фильма «Идиот» издатели выпустили очередное издание Достоевского, а зрители стали читателями. Мы по привычке считаем сериал низким жанром и суррогатом культуры, но свою благородную миссию посредника он порой выполняет.

– А все-таки Интернет – это система, развивающая человека?

– Снова и да и нет. Самый большой его минус – времяпожирательство. По себе знаю: вхожу в Сеть как будто по делу, а очнувшись через час, замечаю, что про дело уже забыл.

Но плюсов больше. Интернет помогает преодолеть одиночество, развивает коммуникабельность, упрощает поиск людей и информации┘ Этот список бесконечен. И он будет дополняться каждым из нас по мере того, как будет совершенствоваться эта сфера.

Вообще происходит интересное перераспределение границ между миром и Интернетом. Вначале Интернет занимал очень маленькое место и существовал как бы параллельно миру, никак его не задевая. Позднее Интернет стал самостоятельным пространством, активно влияющим на реальность. Сегодня создается такое впечатление, что Интернет втягивает в себя весь мир. Еще в прошлом году начали появляться шутливые ролики о зарождении мира, рождении Христа и о других значимых исторических событиях. Все процессы в них описываются так, как если бы в то время уже существовали Интернет и все его социальные коммуникативные возможности. Волхвы договариваются о дарах по электронной почте, покупают их в интернет-магазине и так далее. Все это сделано с юмором и вместе с тем с большим уважением. Ролик о рождении Христа заканчивается словами «Времена меняются, чувства остаются». Человечество – очень стабильная система, и даже радикальные технологические изменения не способны изменить человеческую сущность.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Власти ждут от народа консенсуса по доверию

Власти ждут от народа консенсуса по доверию

Иван Родин

После Нового года вышли сказочные опросы о росте социального оптимизма

1
479
Новый бензиновый демпфер должен придушить цены на бензин

Новый бензиновый демпфер должен придушить цены на бензин

Анатолий Комраков

Правительство выплатило нефтяникам из бюджета более 600 миллиардов рублей

0
454
Каждому жителю России пообещали 130 тысяч "окрашенных" рублей

Каждому жителю России пообещали 130 тысяч "окрашенных" рублей

Михаил Сергеев

Целевые выплаты можно потратить на лечение, учебу, питание, на покупку жилья и автомобиля

0
626
США готовятся к энергетической войне с Россией

США готовятся к энергетической войне с Россией

Ольга Соловьева

Байден вызывал в Вашингтон эмира Катара для создания газового союза против РФ

0
584

Другие новости

Загрузка...