Деформировать нельзя реформировать

Под согласованным вариантом концепции реформирования науки стоят подписи президента РАН Юрия Осипова (слева), министра образования и науки Андрея Фурсенко (в центре), и ректора МГУ им. М.В. Ломоносова, главы Российского союза ректоров Виктора Садовничего

Проведенное в конце октября заседание объединенного Совета по науке, технологиям и образованию при президенте РФ оказалось великолепной развязкой в полном соответствии с законами литературного жанра для полуторамесячной драмы, разразившейся вокруг отношений науки и государства.

Трехактная эта пьеса началась с появления в сентябре некой ужасной «Концепции...», рожденной в недрах Министерства по образованию и науке РФ и грозящей улучшить российскую науку, сохранив к 2008 году из 5000 научных учреждений страны 100–200 самых лучших, а остальные объединить, приватизировать, продать или вообще ликвидировать. Вскоре обнаружилась и сестра-близнец грозной «Концепции...», грозящая примерно тем же самым улучшением в отношении университетов.

Во втором акте научное и вузовское сообщества возмутились, перепугались, стали выступать с критикой, потребовали отставки министра Андрея Фурсенко, а нобелевские лауреаты написали письмо Путину.

«Я не знаю, имею ли я право разглашать суть письма, – сказал корреспонденту «НГ» нобелевский лауреат по физике за 2003 год Виталий Гинзбург, – но могу объяснить свою собственную позицию. Я считаю, что Академию наук ни в коем случае нельзя превращать в ведомство. Она должна остаться общественной организацией».

Здесь небольшое апропо. Превращение Академии наук в ведомство как цель в концепции по науке не заявлялось. В ней просто упоминалось, что в ближайшие несколько месяцев Госдума РФ рассмотрит пакет изменений и дополнений в различные законы, касающиеся науки и образования. В частности, там содержатся два предложения – в дальнейшем (если Дума согласится) правительство будет утверждать устав РАН и все его последующие изменения. Больше того, президент РФ будет утверждать кандидатуру президента РАН – после того как эту кандидатуру выберут академики.

По мнению министра науки и образования Андрея Фурсенко, это совершенно необходимый шаг. Стране, для того чтобы создать экономику, основанную на знаниях, нужна эффективная фундаментальная наука. А она неэффективная, хотя деньги на нее тратятся немалые, 46,2 миллиарда рублей в этом году (что всего лишь в 140 раз меньше научного бюджета США), львиная доля этих денег уходит в РАН. Поэтому раз уж нельзя превратить РАН с ее расплывчатым юридическим статусом из квазиведомства в нормальное ведомство, государство хочет хотя бы как-то обезопасить себя и обеспечить хотя бы минимальный контроль над передаваемыми в РАН бюджетными средствами.

Словом, напряженность в обществе достигла кульминации, и в этот момент выяснилось, что конфликтующие стороны достигли соглашения. Появились согласованные варианты обеих концепций, под которыми теперь стояли три подписи – министра образования и науки Андрея Фурсенко, президента РАН Юрия Осипова и ректора МГУ им. М.В. Ломоносова, одновременно главы Российского Союза ректоров Виктора Садовничего. Концепции были некоторым образом изменены, из них в частности, исчезли все цифры, так напугавшие ученых и профессоров, но суть осталась прежней – научные и образовательные организации слишком многочисленны, многие из них очень неэффективны, надо их все проверить на соответствие неким разработанным в министерстве критериям.

Кое-что, правда, изменилось – по крайней мере в отношении науки. Как заявил на пресс-конференции, посвященной тройственному соглашению насчет концепций, министр Андрей Фурсенко, главной целью стало не сокращение числа научных организаций, а повышение ресурсообеспечения научных сотрудников. К 2008 году предполагается довести расходы на одного ученого до 750 тыс. рублей в год. Иначе говоря, если учесть 110-миллионный научный бюджет-2008, предполагается сократить количество ученых примерно в три раза.

Президент РАН Юрий Осипов сидел на той пресс-конференции темен лицом и мрачно со всем соглашался. Циркулируют упорные слухи, что вскоре его заменят новым президентом РАН, называют даже имя преемника – Виктор Садовничий. Называют даже причину – Юрий Осипов вряд ли справится с задачей реформирования Академии наук. Все это очень странно, однако, в конце концов, это всего лишь слухи, тем более что в Академии уже начались приготовления к грядущим реформам.

Спустя несколько дней после той пресс-конференции стало известно, что у вице-президента РАН Геннадия Месяца, человека, особо приближенного к президенту РАН, известного своей непримиримой позицией к любым академическим реформам, отняли ключик от сейфа и передали другому вице-президенту – Александру Некипелову. Вообще-то сообщалось об отставке Месяца, однако в пресс-центре РАН корреспонденту «НГ» разъяснили, что никакой отставки не было и быть не могло, просто финансовые функции перешли к другому вице, а Месяцу оставили заботы об инновационных программах РАН.

Третий акт – заседание президентского совета – был фактически президентским одобрением того, что произошло, Владимир Путин расставил точки над всеми или по крайней мере многими «i». Рухнул занавес.

От пьесы этой все-таки остается очень двойственное впечатление.

Первый министр науки Борис Салтыков, в начале и середине девяностых активно проводивший в науке реальные реформы, считает, что разработчики «Концепции» телегу поставили впереди лошади.

«В Концепции, – заявил он в беседе с корреспондентом «НГ», – главный упор делается на реформу управлением государственным имуществом, и лишь вскользь говорится о структурной реформе самой науки. Между тем, принципы организации и управления наукой, с том числе РАН остались у нас абсолютно советскими: ведомственность и административные иерархии, ориентация на объемы и затраты, а не на качество и результаты, непрозрачность процедур и т.д. В этой связи вы можете увеличивать финансирование, можете сокращать количество институтов или их укрупнять, – это ничего не даст. Если Академия наук, слегка деформированная, но не реформированная, станет по-прежнему размазывать свой бюджет равномерно по всем институтам, эффект будет ничтожно малым».

В «Концепции» ни слова не говорится о реформе на микроуровне, т.е. о реформе наших НИИ, оставшихся нетронутыми с советских времен.

«Говорить об их дальнейшем укрупнении как о структурной реформе неправильно, – считает Салтыков. - Дело не в размере, а в схеме управления. Массачусетский технологический институт в США тоже велик – внутри этого университета действуют многие сотни научных центров, кафедр, малых фирм, объединенных общей инфраструктурой. Но они свободны в выборе тем, направлений и ресурсов. В наших же НИИ в руках дирекции все сразу: управление исследованиями, кадрами, финансовыми ресурсами и имуществом. Эта схема сегодня в быстро меняющемся мире неэффективна».

На самом деле, похоже, что вот это вот самое укрупнение и было главной целью предполагаемых научных реформ. Еще прошлой зимой Академии наук было предписано сократить количество своих институтов, поскольку-де их очень много и это усложняет работу казначейств. Академия сказала: «Есть!» – и сократила несколько десятков. Казначейства вздохнули свободнее. И все.

Больше никаких изменений.