Светлана Кирдина-Чэнд­лер: Почему смешно не всем

Эйнштейн: «Все у нас, конечно, относительно. А хотелось бы чего-то абсолютного». Фото Reuters

В фильме «Покаяние» герой сознается во всех абсурдных обви­нениях и призывает к этому других, заметила доктор социологических наук, заведующая сектором эволюции социально-экономических систем Центра эволюционной эко­номики Института экономики РАН Светлана Кирдина-Чэнд­лер. Этот человек счита­ет, будто наверху поймут, что все не могут быть шпионами всех разведок, и тогда власти откажутся от политики ре­прессий. Не отказались. Несопро­тивление абсурду вряд ли спасет и в нашей ситуации. А еще Светлана Георгиевна призналась, что часто задумывалась над тем, что такое смех, почему люди смеются. В со­циологической литературе смех – контрсуггестия. Это способность противостоять прямому внушению, давлению, защита от духовно-иде­ологического насилия. По мнению философа Александра Ахиезера, смех яв­ляется отрицанием посредством утверждения и одновременно утверж­дением посредством отрицания. Но почему одним смешно то, что для других – серьезно? Профессор привела пример из своей практики:

– Как-то я присутствовала на за­седании, где обсуждался план деятель­ности одного НИИ. Выступил коллега, который хотел узнать, почему их кол­лективу разрешили напечатать толь­ко одну монографию из множества принесенных. Новая заместитель директора не знала толком, что отве­тить. Она стала объяснять, что коллек­тив каждый год начиная с 2008-го издает по одной-две монографии... Я решила поддержать коллег и спроси­ла: «А какой индекс цитирования этих работ?» Оказалось, фактически их ни­кто не цитирует. Они даже сами себя не цитируют. Собственно, это объясня­ло позицию, почему институт не стал тратить ресурсы на издание. Но тут встала руководитель этого центра и с вызовом заметила: «У нас такой уни­кальный коллектив, который пишет такие невероятные вещи, что их ци­тировать никто не берется».

Я засмеялась, но вижу – никто не смеется. Люди серьезно думают, что этот коллектив велик и могуч. Возможно, в связи с реформами у нас появился разрыв в понима­нии того, что нужно делать ученым. Поэтому и возникает такая разная реакция. Есть у меня еще один во­прос. Во времена расцвета науки в 70-е годы, когда было хорошее фи­нансирование, шутили и физики, и лирики. Сейчас мы опять обраща­емся к смеховому дискурсу. То, что наука начинает смеяться над собой, означает ее усиление или ослабле­ние? Пока я так и не поняла: это – оружие или способ защиты?